Султанат Оман. Легенды, сказания и факты истории

На ночь вещи новорожденных принцев и принцесс обязательно накрывали ветками жасмина или окуривали благовониями, – дабы не допустить к ним джиннов, «ратников шайтана». В тех же целях на них сразу же после появления на свет надевали несколько амулетов-оберегов. Детям из правящего семейства и высших слоев общества такие амулеты, в виде золотых пластинок с начертанными на них изречениями из Корана, прикрепляли к золотым цепочкам и вешали на шеи. Детям же из простых семей амулеты привязывали кожаными ремешками к верхней части левой руки. Их обереги чаще всего представляли собой написанные на бумаге айаты из Корана, аккуратно свернутые и спрятанные в простые кожаные мешочки.

Новорожденного ребенка с амулетом, содержавшим упоминание Аллаха, вносили в его комнату только после «очищения» ее благовонными дымами. День, когда ребенок с помощью ручек впервые сам усаживался в кроватке, торжественно отмечали – устраивали праздничное застолье. Интересно, что носить обувь мальчики начинали раньше девочек, так как их башмачки, целиком сшитые из кожи, были намного легче сандалий (кубкаб) девочек с деревянными подошвами.

При рождении принцессы под голову ей, по существовавшей тогда традиции, клали большой золотой гребень, дабы «придать тыльной стороне головы правильную, округлую форму»[457]. До семи лет девочки проживали вместе со своими матерями. По достижении же этого возраста, позволявшего выдавать принцесс замуж, их переселяли в отдельные апартаменты дворца.

В возрасте 6–7 лет принцев и принцесс принимались обучать грамоте; мальчиков – чтению, письму и счету, а девочек – только чтению. Читать учили по Корану. «Тетрадью» им служила верблюжья лопатка, «чернилами» – зола, «ручкой» – тростниковая палочка. Для занятий по счету использовали финиковые косточки. По вечерам матери занимались с дочерьми рукоделием. Принцам же в это время гвардейцы султана давали уроки рукопашного боя.

Неизгладимые впечатления в памяти принцессы оставили, судя по всему, вояжи султана из Занзибара в Маскат. Свита, сопровождавшая султана, насчитывала не менее тысячи человек. Багаж султана и взятых им с собой членов семьи и наложниц едва-едва умещался на трех большегрузных судах. Сам султан, в сопровождении, как правило, всех сыновей, нескольких дочерей и двух-трех наложниц, занимал самое большое судно. Продовольствие, в том числе коров для дойки молока, голов 12, не меньше, и овец – для подачи свежего мяса к столу, перевозили на специально обустроенных грузовых баркасах. Морской караван султана сопровождали десятка два хорошо оснащенных в военном отношении боевых кораблей, способных защитить его от набегов «хищных людей моря», то есть пиратов[458].

Небезинтересным, представляется, упомянуть и о том, что при султане Занзибара в 1880-х годах служил врачом русскоподданный Михаил Грегори. Из документов Архива внешней политики Российской империи следует, что родился он в Кишиневе. «Воспитывался на казенный счет в одной из гимназий на юге России, а затем – в военно-хирургическом учебном заведении в Санкт-Петербурге». Принимал участие в походах русского войска в Туркестан, и в войне с Турцией, «в отряде генерала Циммермана в Добрудже». По вступлении наших войск в Варну дезертировал, скрываясь от разыскивавшей его полиции за «принадлежность к нигилистическим кружкам». Какое-то время пробыл в Швейцарии, откуда перебрался в США. Прожил там недолго. Возвратился в Швейцарию. «Вступил в брак с племянницей лечившегося в г. Монтре русскоподданного». Бежал в Каир, а оттуда – через Хиджаз – на Занзибар, где и поступил на службу врачем к тамошнему султану[459].