Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Наступило время что-то делать и папе. Это было тем более актуально, что до него дошли сведения о том, что Анатолий Константинопольский обратился к иллирийским епископам (а эта область находилась под амофором понтифика) с предложением подписать 28-й канон Халкидона. Известия были верней некуда – их сообщил папе сам Фессалоникийский архиепископ Евксифей, а реакция Римского епископа была вполне прогнозируемой – он просто прервал общение с Константинополем. Попутно св. Лев попытался восстановить против своего недруга Восток, направив соответствующие послания Максиму Антиохийскому, Феодориту Кирскому и Протерию Александрийскому, провоцируя их против патриарха Анатолия[956].

Помимо этого, летом 453 г. ушло послание к Отцам Собора. В нем св. Лев Великий отметил, что всем сердцем принял орос Халкидона и его акты, за исключением нововведений, прямо не назвав их. «Я напомню вашей святости о наблюдении, чтобы права Церквей пребывали так, как они определены теми богодухновенными 318‑ю Отцами (то есть Никейским Собором. – А. В.). Пусть бесчестное домогательство не желает ничего чужого, и пусть никто не ищет себе прибытка через лишение другого. Ибо, сколько бы суетное возвышение ни устраивало себя на вынужденном согласии и не считало нужным укреплять свои желания именем Соборов, – все будет слабо и ничтожно, что несогласно с канонами упомянутых Отцов… Апостольский престол благоговейно пользуется их правилами, и я, при помощи Господа нашего, пребываю стражем как кафолической веры, так и отеческих преданий»[957].

Как видно, понтифик не только сослался на неверные события – якобы имевшее место принуждение епископов признать 28‑й канон Собора, но вообще «забыл» о II Вселенском Соборе с его 3‑м правилом и об императоре, назвав себя стражем Веры и Предания. Более того, в своем послании к Максиму Антиохийскому св. Лев делает вид, что та иерархия церквей, которая сложилась во времена Никеи (Рим, Александрия, Антиохия), действительна и до настоящего времени. Поэтому он обращается к Максиму с напоминанием о том, что тот главенствует на 3‑м престоле, и потому обязан остерегаться еретических заблуждений и сопротивляться своей властью всем новшествам. Правда, здесь нужно было как-то оправдать Александрию, что не составило труда для мощного интеллекта папы: «Хотя заслуги предстоятелей иногда бывают различны, – замечает он, – однако права престолов остаются; хотя завистники при случае могут производить в них некоторое замешательство, однако они не могут уменьшить достоинство их»[958].