Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Легаты попытались вновь вернуться к старой теме, будто 28‑е правило принято тайно, в их отсутствие, совершенно неканонично и оскорбляет Апостольский престол, но сановники ответили: «Все, что мы высказали, Собор утвердил»[950]. Собственно говоря, на этом великий Халкидонский Собор и завершил свою работу.

Собор, конечно, закончился, но что из того? Император требовал от епископов точного и единодушного исповедания веры, и вот, когда этот счастливый момент наступил, возникла опасность того, что папа не подпишет соборные определения из-за 28‑го правила. Очевидно, в этом случае орос Халкидона не имел бы вселенской силы, да и богословский авторитет соборных определений упал бы, откажись понтифик скрепить их своей подписью.

Нередко высказывают мысль о том, что принятие 28‑го канона обуславливалось желанием императоров и Отцов окончательно завершить расстановку кафедр по иерархии. Они хотели раз и навсегда прекратить попытки Александрийского патриарха главенствовать на Востоке, установив в качестве преграды особые преимущества Константинополя[951]. Безусловно, такой мотив нельзя сбрасывать со счетов, но все же желание урезонить Александрию едва ли являлось определяющим и в любом случае было далеко не единственным. Конечно, папе были неприятны славословия в адрес Константинопольского епископа и признание Константинополя «новым Римом», но с юридической точки зрения это едва ли имело какие-то серьезные последствия. Само понятие «преимущество чести», упомянутое в каноне, едва ли имеет четкое и строгое правовое содержание.

Гораздо хуже для папы было то, что 28‑й канон передал Константинопольскому патриарху право утверждать митрополитов (то есть фактически передал церковную власть) в Ассийском, Фракийском и Понтийском округах. Надо сказать, что Малая Азия (Ассийский округ) имел в ту пору громадное историческое, государственное и церковное значение. Она была посредницей между народами Средней Азии и Европой, отличалась густой заселенностью, прекрасным климатом, богатыми залежами мрамора и металла, высоким уровнем сельского хозяйства. Соответственно населению было очень велико число епархий, которых насчитывают до 450[952].

Никакого отношения к Александрии эти территории не имели, но серьезно затрагивали интересы Римской кафедры. Ведь вследствие этого Константинопольский архиерей резко расширял число подчиненных ему митрополичьих и епископских кафедр, а второе место в иерархии предопределяло невозможность осуждения его патриарха даже Римским папой, а только Собором или императором. А апостолик едва ли желал отказаться от практики по существу единоличного суда над другими патриархами, что иногда уже имело место, например Несторий, осужденный папой на Римском соборе еще до открытия III Вселенского Собора.