Понаехали!

Антошка прикусил перо да призадумался. Оно-то, конечно, не известно, умеет ли Аленка читать, али нет, но с другое стороны сестрица-то его всяко умеет.

И прочитает.

Сперва, конечно, подруженьке своей, которая от этакой чести загордится, да пусть не больно-то там, а после уж маменьке, и маменькиным приятельницам, что посядут кружком, кажному Антошкиному слову внимая. И матушка будет пыжится, платок накинет на плечи тот, что Антошка с письмом отправит, и еще бусы взденет, папенькою дареные, которые на самом дне сундука хранит, доставая лишь по случаям особым.

Так ведь особый же ж.

Антошка из столицы, чай, не кажный день пишет. А потому и письмо должно было соответствовать маменькиным да сестриным чаяниям, быть большим да обстоятельным.

…третьего дня ведьмак взялся-таки посвататься к нашее ведьме. Однако же ж все тут, в столицах, со сватовством иначей, нежели у людей обыкновенных. Нет бы явиться ему к полудню, аль после оного, и позвавши в свахи бабу толковую, за еёною спиною встать и слухать, как она лаится будет. И чтоб, стало быть, соседи тоже слухали. Тогда бы возникло меж ними всеми глубокое взаимное понимание, а обиды, ежели бы кем учиненные были, в лаянии том отпустилися.

Антошка щелкнул по носу особо любопытного кота.

…однако в столицах свататься берут боярина, какого познатней, мордой пошире и шубой побогаче. Наш-то совсем хороший был, Горыни батюшка. Собою-то обилен. Огромен, что вол, и борода круглая, масляная. А уж шуба на плечах егоных такая, что обыкновенному человеку под тяжестью этакой и не устоять. Может, даже не из наших, а из заморских бобров шитая. Свеи сказывали, что у них-то бобры, что медведя, но тут уж правда аль нет, не скажу. Свейских бобров туточки я не видывал. Главное, что атлас на шубе алый, да с шитьем золотым. Пуговки в два ряда. И в кажном камень огненный слепит. Еще с боярином тем цесаревичи пришли. Им-то сватами не с руки, ибо сами еще не женатые да больно молоды. Но принесли князю, который туточки старшим ведьминым братом прозвался, дары пребогатые.

Антошка призадумался, стоит ли перечислять те самые дары. И решил, что стоит. А то ж людям любопытственно будет.

Чего разочаровывать.

…и золота три пуда, а еще зеркало, в котором человека живого, как он есть, видано, с головы до пяток. И шубы собольи, и иной мягкой рухляди, а куньими шкурами и вовсе дорогу выслали от ворот до самого крылечка…

Про ожерелья тоже написал, и про яхонтовые, и про жемчужные, и про золотые, царицею поднесенные. Про них особенно хорошо вышло, ажно на цельный лист. Пущай матушка порадуется. Правда, кольнула мыслишка, не восхочет ли она себе таких, но Антошка её отогнал.

Пущай и восхочет, но он матушке прикупил серебряные заушницы, с круглыми зелеными каменьями. И не только матушке, всем подарков хватит, да таких, которых, небось, ни у кого-то в Канопене нетути.

…речи вели сладкие, долгие, об чем говорили, того не ведаю, но съели трех поросят в меду жареных и двух – с хреном, еще гуся, начиненного кашею да с кедровыми орехами. Щуку, раковыми шейками начиненную, двух осетров, которых с царского подворья привезли, а тако же ушицу стерляжью, коию на запивку ставил. Испробовали…