Глаза смерти (СИ)

Ахмад упал на колени и покорно склонил голову. Его спину обжег удар плетки. Он дернулся, застонал от боли и тут же получил новый удар, ниже. Затем еще, еще. Боль была жгучей, она нарастала, но одновременно Ахмад начал ощущать странное, болезненное наслаждение, которое с каждым ударом становилось все сильнее. Как будто он, наконец, получал то, чего ему всегда не хватало, даже во время изощрённейших забав с самыми прекрасными и сексуальными из наложников.

Нет, он, гордый принц Ормуза, принял бы эту боль не ото всех. Точнее не принял бы ни от кого. Кроме этих двоих. Эти два – не то ангела, не то демона – не просто дарили ему боль, они вводили его в свой мир, который прежде был для него закрыт и в который он так отчаянно рвался. Да, Ахмад однажды уже побывал в этом мире, совсем недолго, и с тех пор тосковал по нему. Он знал, что в этот мир не было иного пути кроме как через боль, и шел по этому пути, упиваясь болью, что так щедро ему дарили ангел с черными глазами и демон с глазами, полными сверкающей стали.

Принц давно понял, что находится во власти черноглазого юноши, но сейчас юноша с глазами цвета стали тоже обретал над ним власть. Власть этих двоих была вдвое сильнее. Вдвое мучительнее. И вдвое слаще. Именно сейчас Ахмад почувствовал, что он вовсе не лишний, вовсе не кто-то необязательный, кого пускают на порог из милости, но один из тех, кто творит тайный, мир, сверкающий мириадами созвездий, мир, в прекрасные глубины которого можно погружаться с головой и пребывать там до бесконечности, упиваясь его красотой, испытывая наслаждение и счастье.

Ахмад выгнулся и застонал. Прямо перед ним стояла ожившая статуя, прекрасная в своей совершенной красоте – холодной и удивительной живой. Сзади Ахмад чувствовал приближение мощи – пугающей, неодолимой и неотвратимой мощи, которая должна была пронзить его насквозь, наполнить болью, уничтожить и подарить новую жизнь. В его сознании все переворачивалось вверх дном. Он… он никогда этого не делал. Никому не позволял… Даже в мыслях не допускал! Это был запрет, табу! Но сейчас все запреты и табу были опрокинуты, и принцу открывалось нечто новое, двигалось ему навстречу ожившей прекрасной, беломраморной статуей, приказывавшей ему принять это новое.

И принц принял это: алчно, с восторгом и наслаждением, вобрал в себя, ощущая солоноватый и такой сводящий с ума вкус, беря все глубже и глубже. И тут он почувствовал сзади боль. Сначала была осторожная прохлада, а затем – резкая боль. С непривычки он сжался, но тут же получил обжигающий удар по ягодицам.

- Расслабься! –властно прозвучало сзади.

Принц понял, что надо довериться этому голосу. Он затылком ощущал взгляд устремленных на него глаз, в которых сверкала сталь. И снова почувствовал боль, резкую, разрывающую, дернулся, но тот тут ласковые руки стоявшего спереди беломраморного красавца принялись поглаживать его голову и шею. Нежный шелк этих изящных рук, которые он так любил целовать, успокаивал принца, несмотря на резкую, тянущую боль сзади, казавшуюся невыносимой. Ахмад заскулил и плотно сомкнув губы, ощущая, как во рту пульсирует молодая плоть, а сзади боль как будто отступала, сменяясь ощущением наполненности, то отступавшей, то подступавшей. Крепкие руки обхватили сзади бедра Ахмада, сильное, горячее тело прижалось к нему, и принц застонал от ощущения принадлежности, слияния с теми, с кем давно мечтал слиться воедино…

И вдруг все прервалось. Оба любовника как по команде отступили. Ахмад растерянно поднял голову, но тут же Энди толкнул его, заставляя лечь на кровать, на спину и раздвинуть ноги. Теперь Ахмад мог видеть их обоих. Видеть их тела – прекрасные каждое по-своему, видеть их глаза, сливающиеся воедино, словно сталь сверкала в бездонных глубинах космоса, растворяться в этом сверкании и глубинах, ощущая присутствие таинственного, блистающего мира в своем теле, в своем сознании.

И его мучило предчувствие, что это происходит в последний раз, что звездные врата очень скоро закроются навеки, и потому он жадно ловил каждое мгновение пребывания в этом мире, чувствовал, как внутри него рождается сила, готовая взорвать его, превратить в тысячи сверкающих звезд, что рассеются по бесконечной вселенной…