В долине смертной тени [Эпидемия]

— Я тебе обещаю, работа эта не будет бесполезной. Мы все сделаем, как решили. Но не сейчас.

— Не вижу причин откладывать, — вновь не согласился Ломако.

— Послушай меня, Саша. Я как генеральный директор нашей организации запрещаю тебе это делать. Завтра я уезжаю из дома брата, а послезавтра буду на работе. И мы обсудим в коллективе наши дальнейшие планы. А пока давай на этом завершим.

Азаров положил телефон в карман, Соланж заметила, что его лицо было одновременно расстроенным и злым. Он подошел к ней и взял за руку.

— Что случилось? — поинтересовалась француженка.

— Мой заместитель чем то похож на моего Ростика, не знает удержу. Ему бы только нагнетать ситуацию, а что будет потом, к чему это приведет, думать не хочет. Мы постоянно с ним препираемся.

— Кстати, о Ростике, — сказала Соланж. — Он был у меня. У нас состоялся разговор. Он категорически против нашего брака, он мечтает, чтобы ты снова сошелся с женой. — Она пристально посмотрела на Азарова. — Возможно, он прав, тебе лучше опять жить с ней. Как ты представляешь нашу совместную жизнь, если твой сын будет против нас. Я не могу пройти мимо этого обстоятельства.

— Он так и заявил? — несколько ошарашенно спросил Азаров.

Соланж пожала плечами.

— Ростик хорошо говорит по-английски, а потому я не могла ошибиться. Я пришла сказать тебе, что мы поспешили с нашим решением жениться.

— Ничего не поспешили! — резко возразил Азаров. — Будет все так, как мы решили.

— А Ростик?

Азаров словно бы натолкнулся грудью на стену.

— Ростик? А что Ростик? Ему придется смириться. Нельзя поощрять его эгоизм, он думает только о себе. — Азаров вдруг задумался. — Честно говоря, не предполагал, что он лелеет надежду на наше с Юлией воссоединение.

— Видишь, ты многое не знаешь, даже о своем сыне.

— В чем-то ты права, — согласился Азаров. — Он всегда был чрезмерно привязан к матери. Меня даже это немного удивляло. А вот дочь больше любит меня. Но Ростик со мной, а Лариса с Юлией. Прямо настоящий парадокс.

— Прежде чем начинать новую жизнь, тебе следует окончательно разобраться со старой.

— Я разобрался, — резко возразил Азаров. — А все нюансы ни за что не урегулируешь. Если мы будет этого ждать, то никогда не заживем вместе.

— Как-то я не уверенна в этом, — покачала головой Соланж. — Если Ростик захочет, он капитально испортит нам жизнь. И ты ничего не сможешь с ним сделать, он же твой сын. Если честно, меня это пугает.

Азаров обнял Соланж за плечи и притянул к себе.

— Ну, хватит, так нельзя. Нам в первую очередь нужно думать о своем счастье.

— И это говоришь ты? — изумилась она.

— А что в этом странного.

— Ты же ставишь перед собой цель сделать счастливым свою страну.

— И я от нее не отказываюсь. Только я хочу сделать ее не счастливой, а свободной.

— Разве это не одно и то же?

— Свобода не всех делает счастливыми. Счастливым может себя сделать только сам человек. И для этого свобода ему нужна не всегда. Вот такой парадокс.