Небоскреб

Глава 8. На новом месте

Дальше всё было проще и скучнее, зато обошлось без угроз и опасностей. Мы топали и топали вдоль железной дороги, старательно переставляя ноги, по моим ощущениям, часа два. Почему по ощущениям? Да потому что часы, что мои наручные механические, что в обоих наших телефонах, тупо стояли. Сразу вспомнилась математическая шутка про то, что стоящие часы дважды в сутки показывают точное время, но в наших условиях толку от того точного времени было если и не ноль, то очень к нему близко. Притопав на какую-то станцию, где не висело даже таблички с её названием, мы остановились, огляделись, присели передохнуть на лавочке, и тут к нам опять явился всё тот же пухлощёкий телеглавец.

Порадовав нас известием о том, что вот уже в самое ближайшее время пресловутая синхронизация будет восстановлена, он настоятельно порекомендовал вернуться в стоячее положение и предложил разоружиться, клятвенно заверяя, что никакой надобности в оружии у нас теперь не будет. Честно говоря, отдавать стволы совсем не хотелось, но товарищ предложил компромиссный вариант — он будет стоять рядом с нами вплоть до того самого восстановления, и если что, успеет снова нас вооружить. Делать нечего, пришлось согласиться.

Простоял он так минуты две, а затем снова мгновенно сгустился туман, стало опять холодно и сыро, и мы вновь оказались всё в том же Кирове у нашего вагона. Надо ли говорить, что мы немедленно вернулись в купе и больше ни на каких остановках не выходили?

С нетерпением накинувшись друг на друга, мы самозабвенно соединялись, празднуя торжество жизни над смертельной угрозой, которой обернулось для меня не шибко, как я считал, серьёзное приключение. Да, обошлось всё благополучно, но если бы не Маринка…

— Слушай, боевая подруга, ты где стрелять-то научилась? — кое-как отдышавшись после очередного триумфа жизнелюбия, спросил я.

Довольно хихикнув, видимо, по поводу «боевой подруги», Маринка не без гордости ответила:

— Паш, ну я же на искусствоведение пошла только ради будущей работы. А так я и сама рисовала, так что у меня и рука твёрдая, и с глазомером всё в порядке. Ну, а стрелять меня учил, получается, ты же сам.

Должно быть, Маринка уловила, что я не вполне понимаю, как могут быть связаны успехи в рисовании с успехами в стрельбе, потому что схватила телефон и, порывшись в его электронных закромах, показала мне несколько своих рисунков, изображавших молоденьких и очень симпатичных девчонок-спортсменок.

— Это ты чем? — поинтересовался я, слегка прибалдев от тонкости и чёткости прорисовки.