Время перемен [СИ]

На одной из тележек развернулся целый лабаз «колониальных» товаров, причем, все стоило по пять тысяч за фунт: и рис, и чай, и даже кофе. Еще какие-то грязные конфеты ядовито-красной расцветки. Нет, такие бы не рискнул брать. И кофе показалось подозрительно дешевым.

А тут странная картинка – безногий инвалид в полушубке развернул на лотке торговлю обрезками колбасы и кусками сухого сыра. Интересно, где взял?

Как я полагаю, Сухаревский рынок, как место сбора криминального «элемента» никуда не делось, а иначе с чего бы вокруг меня нарезал круги молодой человек? Иностранец в хорошей одежде – лакомая добыча. А вот и второй «случайный» прохожий и тоже, как и первый, в коротенькой куртке, зато в крепких башмаках, в которых хорошо удирать от милиции. Не грабители, а карманники. Щипачи, в общем. Дождавшись, когда парень сделает вид, что он просто рядышком пристраивается, а мои карманы видеть не желает, ухватил его под локоток, подтянул к себе и нежно сказал:

– Гугнявый, хочешь по ширмам пошмонать? Не взыщи, яйца тебе отстрелю, и хана котенку, срать не будет. – Покосившись на замершего подельника, усмехнулся. – И тебе твои Фаберже отстрелю, суслик гобешный и мне за это ничего не будет. Проверим?

Похоже, я немножко перебрал. От того, которого удерживал, вдруг запахло чем-то не очень приятным, я бы даже сказал сортирным. Кажись, обделался. И чего это он? А, так это я слишком сильно надавил на его локоть, а там нервы. Бывает.

– Ну-ка, сдриснули отсюда оба, пока я добрый, – отпустил я парня, и оба незадачливых щипача резко исчезли.

Справа опахнуло рыбным запахом. Ага, два крестьянских воза с морожеными карасями, карпами и щуками. Народ подходит, торгуется, время от времени утаскивает то щучку, то пару карасиков. Ух ты, а тут – не на возу, а на деревянных козлах, покрытых столешницей, громоздится палтус, треска, кáмбала. Вот они-то точно не из подмосковных водоемов. За прилавком стоит продавец, не очень похожий на профессионального торговца – крепкий, седоусый, в зимней шапке с кожаным верхом, в бушлате. И стоит враскорячку, словно привык гулять не по твердой земле, а по палубе.

– С Архангельска? – поинтересовался я. Глупый вопрос. Откуда еще мог взяться палтус? С Баренцева, да с Белого морей, больше неоткуда.

– С Мурмáнска, – нехотя отозвался продавец, а потом, смерив меня взглядом, спросил. – Вы, товарищ, сколько покупать станете?

– Если с Архангельска, или с Мурмáнска, неважно, то все бы купил, токо купилок не хватит, – вздохнул я, – Но не судьба, ужотка вечером уезжаю. Хотя, сёмгу соленую бы взял.

– Ишь, сёмгу ему, – усмехнулся продавец. Потом, еще раз посмотрев на меня, хмыкнул. – Ты сам-то, откуда будешь? Говорок-то у тебя наш, поморский, но по одежде – не то француз, не то начальник большой.

Ого, товарищ во Франции бывал? А иначе, как сумел определить мое французское пальтецо? И говорок-то? Видимо, сам не заметил, как перешел на поморский диалект. Где это я прокололся?