Охотник за тенями (СИ)

— Я? — непонимающе спросил Ренэро машинально беря билет в руке.

— Ты в ту компанию впишешься лучше всего, — смотря в монитор отозвался следователь. — Мы дадим тебе гарнитуру, и ты будешь нашими глазами и ушами. Считай, что ты за один билет сводишь половину департамента на концерт, — а после усмехнувшись добавил. — Правда лучше бы на любой другой, чем на этих клоунов.

— А если что-то пойдет не так? — каким-то странным голосом вдруг спросил Лоснин. — Оружие мне не пронести, а хранителя у меня нет.

— Во-первых, мы будем в трёх шагах от клуба, в случаи чего сразу же ворвёмся внутрь и дело в шляпе, — Байнгер перевёл взгляд на своего помощника, — а во-вторых, убийца не такой дурак, чтобы в людном клубе совершать убийство. Да и к тому же, если верить твоей рекомендации, ты показывал довольно неплохие результаты рукопашного боя.

От последних слов уши Ренэро невольно вспыхнули. Взяв распечатку билета и положив его к себе на стол, Лоснин все же начал заваривать себе чай, а между тем подумал о том, что неплохо было бы хотя бы немного послушать то, что вообще за музыка у этих ребят, раз ему идти на концерт.

— Я буду смотреться нелепо, если буду просто стоять как истукан, который не понимает, что вообще происходит, — а после усмехнувшись добавил. — Может у этих голодающих всё же неплохая музыка? Не просто же так дочь мистера Байнгера их нахваливала.

***

Ренэро вышел из своей машины, которую остановил на парковке клуба, оправил свою джинсовую куртку, которую в последний раз он одевал ещё когда только начинал учиться в академии, натянул серо-зеленые напульсники, которые ему подарила Овэлия на удачу, и поставив автомобиль на сигнализацию, двинулся к толпе, что стоял у входа. Клуб “Сильимирин” был красно-синего цвета, с яркой вывеской и большими дверями чёрного матового цвета, с длинными ручками, похожими на шпалы. Возле входа стояла два суровых охранника, немногим за тридцать, в строгих костюмах и наушниками в ушах. До начала концерта оставалось полчаса, но стражи дверей не очень спешили впускать кого-то внутрь.

Прежде чем влиться в толпу, которая бурно гудела, обсуждая предстоящий концерт, Лоснин проверил содержимое своих карманов. Во внутреннем кармане джинсовки покоится гарнитура, дожидаясь своего звёздного часа, а также ключи от машины. В правом кармане чёрных джинсов телефон, заряженный на полную. Во внешнем кармане куртки билет и “маячок”, специальное устройство которым можно будет подать сигнал, в случаи сбоя в связи. “Стоит лишь нажать на кнопку и в клуб ворвутся двадцать оперативников вместе со следователями, поэтому с этой штукой нужно быть аккуратнее”.

Когда наручные часы на руке Ренэро показали без двадцати пяти минут десять, охранники начали шевелиться. Один из хранителей дверей быстро связался с кем-то по наушнику и получив добро отпер дверь, от чего толпа радостно зароптала. Очередь двигалась довольно быстро, и пока Лоснин шёл к двери, он украдкой оглядывался, пытаясь, во-первых, высмотреть человека с красной повязкой на руке, а во-вторых, попытаться обнаружить человека в церковных одеяниях.

— Чтобы попасть в клуб, ему нужен билет, — говорил Байнгер, когда все следователи и два командира спецотрядов собрались на совещание, — а значит он должен будет пройти через главный вход. Скорее всего свой маскарадный костюм он не оденет, охранники таких ряженых не очень любят, но может быть он попытается найти свою жертву ещё на входе. Поэтому, — следователь посмотрел на Ренэро, — смотри за входом, ищи того, кто войдёт и почти сразу выйдет. И постарайся найти цель, быстрее убийцы.

Поэтому, помня слова своего наставника, Лоснин пусть и не сильно активно, но всё же крутил головой, стараясь цепким взглядом найти и убийцу, и его жертву. Когда подошла очередь Ренэро, он немного замялся, забыв, что нужно показать билет, поэтому получил от двух охранников злобные взгляды. Пройдя по недлинному коридору и миновав подсвеченную арку, Лоснин попал в полутёмное помещение с высоким потолком. Впереди на полметра выше пола, была сцена, обитая чем-то мягким, а над ней массивные конструкции с прожекторами. На ней уже стояли микрофоны, лежали гитары, а также стояли барабаны. Перед сценой было большое свободное пространство — это и был тот танц-пол, за который Ренэро отдал три тысячи, что было, по его мнению, крайне дорого, чтобы просто стоять два часа. По левую руку был бар, подсвеченный множеством ламп и светильников, там уже толпилась большая группа фанатов, а бармены только и успевали подавать кружки с пивом возбуждённой толпе. Чуть правее него стояли столики, доверху забитые всякой атрибутикой группы, а за ним миловидная девушка в кожаной куртке и бандане только и успевала брать деньги и давать сдачу. По правую руку, как уже знал Лоснин, были столы, которые стояли дороже танц-пола, ложи, в которых были диваны и овальные столики, а также лестница, ведущая на второй этаж, где располагались такие же мягкие диваны и кресла, и которые стояли больше танц-пола в несколько раз.

Ренэро занял самую выгодную позицию из имеющихся, возле колонны, что стояла почти на границе столов и места для танцев. Пока люди прибывали и праздно шатались по залу, или же толпились возле бара, помощник следователя ловкими движениями пропустил провода гарнитуры под футболкой, вставил в ухо наушник, постаравшись прикрыть его волосами, и подключив всё это к телефону набрал нужный номер и сунул трубку в карман.