Место, где земля закругляется 2 (СИ)

Игорь вырвался наконец из жарких объятий группы поддержки, и зашагал к воротам быстрее, чем хотел. С бантом на руке он ощущал себя круглым дураком.

Сзади послышалось бряцанье струн — это придворный менестрель получил свою порцию внимания от публики.

Ушастик догнал Игоря у ворот, и пристроился сбоку, пытаясь не отставать от размашистой походки Старшего. Светлые, как у хаски, глаза его сияли, рыжая шевелюра растрепалась. Гриф виолончели тоже украшал бант, явно сделанный из второго рукава знойной брюнетки.

— О, капитан Роберт, какие дни, какие дни! — непонятно произнёс менестрель, прижимая виолончель к груди. — Я напишу поэму. Это будет шедевр!

Игорь только покосился на восторженного юнца и ничего не ответил. Кто знает, может, этого вдохновенного сочинителя поэм прикончат в первой же драке. И всё, что останется после него — разбитая виолончель.

Он быстрым шагом проскользнул вдоль стены и свернул на неприметную тропинку. Там уже топтался молоденький майити — мальчишка в кожаном колете и с длинным ножом у пояса.

Мальчишка нетерпеливо переминался на месте, теребя рукоять ножа, очевидно страшно гордый порученной миссией.

Это был внук престарелого майити из борделя. Малец знал все тропинки на острове — те, что есть, и даже те, что найти невозможно.

Едва завидев Старшего, мальчишка отвесил торопливый поклон, и вприпрыжку побежал вперёд по тропинке, показывая дорогу. Игорь поспешил за ним.

Вслед за мальцом они прошли вдоль стены храма, по самому краю обрывистого утёса. Обогнули бухту и вышли на сторону, обращённую к проливу между Анклавом и Нижними Землями. Здесь скала уходила отвесно вниз острыми, изломанными уступами.

Малец остановился на самом краю обрыва, балансируя на камне.

Игорь сделал над собой усилие и тоже подошёл ближе. Взглянул вниз, преодолевая тошноту от боязни высоты.

Волны плескались далеко внизу. Отсюда прибой казался полоской тонкой белой пены. Если сверзишься отсюда, даже разбиться не успеешь — быстрей помрёшь от страха, пока летишь, мрачно подумал он.

— Где тропинка? — мрачно спросил, борясь с искушением отойти подальше от края.

— Вот она, господин, — малец склонился над пропастью (Игорь поморщился), и ткнул пальцем куда-то вниз. — Видите, там ещё серый камень торчит?

Игорь кивнул. Раз малец говорит, что есть тропа, значит, она есть.

— И что, по ней кто-то уже забирался?

— Я, господин. С друзьями, — малец раздулся от гордости. Короткая чёрная шёрстка на его макушке торчала смешным гребнем между острыми ушами, колет был явно велик, но майити есть майити — слава и удаль прежде всего. — Больше никто.

— Говоришь, никто больше не знает? — Игорь задумался. Если один прошёл, пройдёт и другой, а малец мог и прихвастнуть. Надо бы поставить здесь караул. Мало ли что. — Есть ещё тропинки?

— Да, господин. Одна. Но та совсем плохая. По ней никто не ходит.

— Веди! — надо быть готовым ко всему. Гусей здесь нет, и Рим… то есть Анклав, спасать в случае чего будет некому.

***

Он обернулся, чтобы взглянуть на бухту, где у развороченного взрывом причала стояли корабли вражеского флота.

Багряное полушарие солнца величественно купало огромное тело у горизонта. В солнечных лучах кружащиеся над морем уродливые птицы казались чёрными точками. По причалу двигались люди — много людей. Блестели искрами металла доспехи, бросали солнечные зайчики на дорогу. Развевались флажки, колыхались иглы копий.

Новая волна десанта выливалась с палуб кораблей и грозила затопить берег Анклава.

Игорь забыл о мальчишке с его тропой, о менестреле, пыхтящем позади. Он выругался, прижал к боку сумку с заклинаниями и побежал со всех ног — туда, где стоял в засаде отряд его гвардии. Ловушка. Ловушка должна сработать. Иначе им всем крышка. Сегодня Анклав или выстоит или погибнет — как повернёт судьба.