Электронная книга - «Я рисую ангелов». Краткое содержание книги:
— Проходите. Виски, коньяк, кофе, чай, вода?
— Кофе, пожалуйста. Черный, без сахара. Нам обоим. Спасибо.
Офицеры прошли в дом. Оба в кожаных куртках, спокойные и немного отрешенные. У художника в этот момент они ассоциировались с всадниками апокалипсиса. За тем лишь исключением, что если от них и шел холод, то не могильный. Сэм не мог похвастаться хорошими отношениями с полицией. В молодости он много бедокурил, а сейчас стабильно нарывался на хранителей дорожного движения. Штрафов присылали столько, что он перестал считать. К счастью, последние несколько лет всей его бухгалтерией (и даже штрафами) занималась Кристианна. Мун отправился на кухню, гадая, уснула ли Теодора. Он не хотел, чтобы она видела в доме полицейских. Лок и Логан последовали за ним.
Полицейские расположились за кухонным островом, находившимся в центре просторного помещения. Сэм ненавидел ограниченные пространства, и поэтому везде, где можно было избавиться от стен, он от них избавлялся. Художник включил кофеварку и обернулся к гостям, положив руки на столешницу.
— Кофе будет через минуту. Чем обязан?
— Нам нужна ваша консультация, как художника, — начал Логан, доставая из портфеля бумагу, — но сначала мы хотели бы подписать соглашение о конфиденциальности, так как дело предстоит щепетильное.
Мун усмехнулся.
— Дело Рафаэля, конечно же. Гоните ваш документ, подпишу. Я же не журналист, чтобы гнаться за сенсациями. А картины долго пишутся. К моменту, когда я что-то смогу презентовать, вы уже поймаете этого ублюдка.
Кофемашина оповестила художника о том, что кофе готов, он разлил ароматный напиток по чашечкам и передал их полицейским. Налил себе в чашку побольше и добавил туда молока. Говард Логан положил документ перед Сэмом, тот подписал, не вчитываясь, вызвав саркастическую улыбку у Лока.
— А если бы здесь было признание в этом преступлении?
Художник побледнел. Предположение офицера было столь странным, сколько и неожиданным. По спине пробежал холодок.
— То вы посадили бы невиновного.
Никто не засмеялся. Логан внимательно проверил подписи на документе, спрятал его в портфель и умолк, позволяя офицеру Локу вести беседу. Лок Муну казался демоном, который говорит меньше, чем знает. У него была странная для офицера полиции слишком тонкая внешность, которая подходила бы скорее деятелю культуры или доктору, но глаза выдавали полицейского с головой: их взгляд был прямым и холодным. Логан еще слишком молод, чтобы делать какие-то выводы, но в глазах уже столько всего, что хватит на десять картин. Художнику всегда нравилось наблюдать за лицами людей. Он не относил себя к портретистам, но на многих картинах изображал то, что видел на протяжении жизни, помещая их в тот или иной сюжет.
— Вы знакомы с миссис Барк, мистер Мун?
— Аделаида Барк сотрудничает с Центральным домом художника, она консультирует молодых по авторскому праву. На старте карьеры у всех много вопросов по бюрократической волоките. Лично я с ней как с юристом дел не имел. Но ее муж купил у меня дом в поселке Художников. В 1995 или 1996 году, уже не помню.
— А с ней вы не встречались?
— Встречался, конечно. Магдер любит собирать всю элиту у себя, и на некоторых приемах мы пересекались с Аделаидой. Но не могу сказать, что она запомнилась мне чем-то исключительным.
— А если просто необычным? — Лок спрашивал прямо, спокойно, без угрозы.
Художнику не нравился этот допрос, хотя у полиции на него ничего быть не могло. Он внимательно слушал, даже кивал, и думал только о том, чтобы Теодора не спустилась из спальни. Объяснять ей, что в их доме делала полиция, почему он подписывал бумаги и почему его спрашивают о другой женщине, он не хотел. Примечательно то, что Мун никогда и никому не был верен. Он четко разделял секс и отношения и считал, что первое почти всегда может обходиться без второго, а второе по умолчанию включает в себя первое. Теодора, скорее всего, знала, с кем она живет. Но лишний раз подчеркивать это Сэм не был готов.
— Она слишком печальна для женщины, которая работает с людьми искусства.
— Что вы имеете в виду? — вставил Говард.
Мун смерил его неприветливым взглядом.
— Рядом с художниками, артистами, писателями и поэтами люди меняются. Творческая материя возносит всех над бытовыми заботами, заставляет посмотреть шире, заставляет чувствовать иначе. Аделаида Барк всегда выглядела математиком среди лириков. Она не воспринимает метафоры, не понимает образы, совершенно не чувствует картины. Конечно, я в первую очередь художник, а потом уже бизнесмен. И, признаюсь честно, исходя из этих соображений, я не особо стремился к тому, чтобы с ней общаться. Или стать ближе.