Персонаж (СИ)

— Он что, уснул в полете? — Константин достал из кармана сигареты. Коннер осмотрелся, нашёл скомканную перину и одеяло на батарее, и понёс туда Тима. — Куколка, а он вообще плохо спит?

— В последнее время всё хуже и хуже. Сегодня его трясло всю ночь, лихорадило почти. Не знаю, с чем это связано. Ложится поздно, ворочается, просыпается в ужасную рань. — Она наконец подняла голову. — Думаете, хуже может стать?

— Всё может быть. — Джон закурил, обречённо вздохнул, потёр затылок и вернулся к фолиантам.

Коннер присел на корточки рядом с Тимом. Укрыл его одеялом, осторожно подоткнул. Он видел писателя всего-то пару раз, но сейчас, глядя на него, понимал, что тот редко бывает так спокоен.

Коннер провёл по его спутанным волосам, и Тим тут же замычал что-то протестующее, махнул во сне рукой и отвернулся, свернулся в клубок и накрылся с головой одеялом.

Коннеру тоже хотелось спать. Писатель, грубый и неприятный в жизни, рассеянный и инфантильный, сейчас выглядел слишком уютно. Хотелось свернуться у него под боком и проспать до самого следующего полудня.

Но вместо этого Коннер посидел рядом ещё пару мгновений, потом поднялся и пошёл к Константину с Анитой. Они оба выглядели уставшими. Стопки вокруг них переменили своё местоположение, откуда-то торчали закладки, но, похоже, ничто не дало им нужного ответа.

— У меня есть предложение, — сказал он. — Сейчас мы разъезжаемся и отсыпаемся. А завтра с новыми силами берёмся за поиски.

— Ты так говоришь, как будто участвуешь, — тихо хохотнул Константин. И прежде чем Коннер успел огрызнуться, добавил: — Я знаю, знаю. Ты следишь, чтобы наш писатель себя случайно не убил.

— Именно. — Анита устало потёрла глаза. — И он прав. Нам неплохо было бы сделать перерыв. У меня уже голова кружится от заумных старомодных фраз, староанглийского и крови вместо чернил.

— Это не кровь, не дури. — Константин закатил глаза. — Это слишком пóшло. — Он зажал сигарету в губах, вскинул руки и потянулся. — Кроме того, я никуда уходить не собираюсь. Ты, куколка, можешь сходить домой к семье, а ты, неудачник, пойди и отоспись. Всё равно от вас толку нет. — Потягивался он тоже очень сладко. Или просто Коннеру слишком сильно хотелось спать.

— Простите? — отозвалась Анита. — Вот уж не думаю, что вы тут очень нужны ночью.

— Особенно учитывая то, что вы, профессор, всю ночь рукопись читали и не спали практически, — вторил ей Коннер.

— Слушайте, вы можете согласиться со мной, можете нет. Но я с места не сдвинусь, пока не найду ответ. Я настойчивый и знаю пару способов вернуть телу бодрость. Кроме того, моё предложение самое дельное из здесь прозвучавших. Пока здесь тот, кто в разной магии разбирается получше нашего вуду-практика в отставке — без обид, Анита, — машинка не рискнет убить нашего драгоценного писателя в один прихлоп. — Он пожал плечами, с каждым словом выдыхая облачко дыма. — Он вытянул ноги, сложив их на столике и водрузил на колени тяжеленный томик. — Так что я поработаю, а вы отдыхайте.

Анита с Коннером переглянулись. Потом Коннер молча покачал головой и пошёл за своим плащом, а Анита, наоборот, только крепче вцепилась в разбираемые фолианты и устало буркнула:

— Я тоже никуда не пойду. Всё-таки мне платят за то, чтобы он в порядке оставался. — Она затихла, потом снова встала и молча ушла в ванную, достав какие-то вещи из чемодана.

— Ключи возьми запасные, — тихо сказал Константин, когда Коннер уже накидывал плащ. — И приходи, как только проснёшься. Кажется, когда вы рядом, процесс, гм, распада замедляется.

— Угу, — мрачно пробормотал себе под нос Коннер, перекинул через плечо сумку, нашёл ключи без брелка и вышел из квартиры.

Всю дорогу до первого этажа он думал, правильно ли поступил. Не должен ли он остаться вместе с ними? Рядом с писателем, жизнь которого тоже в опасности? Не стоило ли увезти писателя к себе, подальше от этой гнетущей атмосферы неудачных поисков и грядущего провала?

Почему-то Коннер был почти уверен, что их ждёт провал. Сила этой маленькой машинки казалась непреодолимой. Это было что-то, чему они противостоять не могли.

Или могли?

Коннер решил заглянуть в «Чайку» перед тем, как вернуться домой. Он зашёл и просто сел, устало рухнул на стул, замерев, не в силах пошевелиться. Тело налилось свинцом.

— Эй, снова ты. — Стефани выплыла из-за стойки, широко и тепло улыбаясь. — Хочешь кофе?

— Нет, пожалуй. Хочу вернуться домой и поспать, но почему-то сначала решил зайти к вам, — заметил Коннер, улыбаясь уголками губ.

— На запах, наверное, — нараспев сказала Стефани. Она снова скрылась за стойкой и нырнула в подсобку. Оттуда сразу показалась Кассандра и помахала ему гипсом:

— Привет, доходяга. Хочешь печенья с шоколадной крошкой?

— Хм? — Коннер устало вскинул голову. — Вы печёте печенье?

— Да. И с клюквой. — Кассандра кивнула на выходящую из подсобки Стефани. Та держала в руках корзинку, полную золотистого печенья с тёмно-розовыми пятнами.

— Не ел такого последние лет пять, — выдавил Коннер. — Тем более домашнего. Отцы не особенно любили развлекаться с готовкой.

— Да-а? — протянула Стефани. — Касс, разогрей немного молока? У нас тут есть несчастный неудачник, который выглядит так, будто сегодня мир спасал, а ему спасибо не сказали.