Срочно меняется квартира

Еще раз потерев и помассировав ушибленное колено, страховой агент продолжил путь по маршруту, намеченному рано утром. Сверив по блокноту адрес, он поехал на другой конец города, в связи с объявлением некоего Д. Беккер: «Срочно меняю трехкомнатную квартиру со всеми уд. центр, отопление. Газ. На равнозначную в центре города».

По дороге он размышлял о превратностях судьбы и о том, как важно не прозевать подвернувшийся случай. В данном случае «случай» был налицо. «Только бы цаца не прокисла преждевременно с решением о разводе. Отдельная келья со всеми удобствами была бы очень кстати, — размышлял Сева, — при осуществлении некоторых намеченных планов».

Перейдя из автобуса в трамвай, жизнеобильный агент проделал остаток маршрута, теперь уже гадая, зачем незнакомый ему Д. Беккер возжелал жить именно в центре? «Поди-ха, какой-то немец, судя по фамилии? — думал Сева. — Впрочем, хоть и турок — была бы нужная мне квартира». С этой мыслью он и встал перед названной в объявлении дверью.

Дверь была не чета той, из которой он вышел совсем недавно. Блиставшая шляпками обойных гвоздей, перекрещенная лентами, она напоминала грудь, украшенную аксельбантами, или что-то в этом роде. Нержавеющая сталь таблички подчеркивала солидность гравированных букв — «Д. Беккер». Вместо драной тряпки или обычной проволочной решетки у порога покоилась совсем новая ковровая дорожка, и было странно, почему ее еще не сперли. Даже пуговка звонка была необычной. Старинное литье наводило на мысль, что хозяев квартиры не устраивают обычные в таких домах стандартные звонки, с расхлябанными дощечками розеток.

Не ведая, что творится за сей респектабельной дверью, Сева надавил пуговку из голубого фарфора. А за дверью происходило вот что.

— Проникает! — прошептал Иван Иванович с отчаянием. — Проникает. Просачивается. С этим нельзя бороться!

Он прошелся по комнате, выключил радио, вышвырнул с дивана чесавшуюся собачонку, походя казнил муху, жужжавшую на стекле, и прислушался опять…

— Слон! Как он берет верхнее хрустальное «ля». У него, очевидно, западает клапан? Инструмент сипит, как бабушкин граммофон фирмы «Пате», а ему хоть бы хны. На заводской трубе ему дудеть, ведьм скликать на шабаш!

Всю жизнь Ивана Ивановича терзали самые пустяковые звуки. Он обладал поразительным, небывалым слухом. Он слышал все: как капает кран у соседей, этажом выше, как с похмелья храпит кто-то на балконе дома, отстоящего на целый квартал, и даже как урчит в кишках у ненавистной собачонки. Обладая таким слухом, он не переносил фальши. С подобным слухом он мог бы создавать неземную музыку, а Иван Иванович только страдал от своего поразительного дара.