Срочно меняется квартира
- Автор: Селенский Юрий Васильевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Срочно меняется квартира». Краткое содержание книги:
У перекрестка Сева Булочка прибавил ходу, чтобы успеть на зеленый свет. Переходя улицу, он незаметно подмигнул милиционеру и, мысленно обращаясь к нему, заключил: «Главное, конечно, — своевременно выскочить из потока, если его несет в трубу».
Через минуту Сева, безнаказанно расталкивая себе подобных, втиснулся в троллейбус.
О чем думал он, спеша в колесницу городского транспорта, мы узнаем несколько позже, а пока познакомимся с личностью незаурядной и любопытной в некоторых отношениях.
Сева Булочка не дошел до Бранденбургских ворот и не штурмовал рейхстага. Упаси бог упрекать его в этом. В сорок пятом году он еще передвигался на всех конечностях. Сева никогда в жизни не видел отца, смутно помнил мать и не очень жалел о рано почившей в бозе бабушке, которая вырастила его. В память о бабке осталось несколько житейских мудростей, которые малограмотная старуха пыталась привить ему и к которым он теперь относился иронически, вспоминая их в минуты благодушия.
В отрочестве бабка шлепала его куцым вафельным полотенцем, которое она брала в госпиталях на стирку, и приговаривала: «Ходи в дверь! Ходи в дверь!» Сева тогда уже предпочитал не столь прямые, сколь скорые пути достижения цели и возвращался из школы в окно. Сделать это было нетрудно, ибо жил он с бабкой в полуподвальном помещении, где некогда состоятельные владельцы дома держали балыки из белорыбицы, вяленую рыбу, капусту в бочках и другую снедь, на которую излишняя влажность воздуха худо не влияла.
При более подробных педагогических беседах бабка назидательно повторяла: «Твой дед по маме был красный гвардеец! Не затем он мокнул в гнилом море — Сиваше, чтобы ты рос таким шалопаем!» Сева сейчас же любопытствовал, что это за гнилое море, была ли у деда винтовка, не ходил ли он в тельняшке и не оставил ли ему в наследство хоть пару патронов?
Деда старуха вспоминала часто, а на все вопросы об отце отвечала односложно: «Подарил тебя нам проезжий охвицер, с чудной хохлацкой фамилией в приданое, и на том спасибо. Я ей, дуре-то, говорила: «Ослепят те погоны-то золотые, ослепят…» Красивый был Булочка-то. И ростом с каравай».
По рассказам бабки выходило, что дед был фигурой положительной. Однако по бестолковости своей старая никак не могла уточнить хронологические подробности, и от этого получалась некоторая неразбериха. Незрелый, как грецкий орех в мае, мозг подростка дополнял отсутствующие места собственной фантазией. И получалось, что дед то лупил оккупантов на Украине, то ликвидировал кронштадтский мятеж…
По какой причине дед представлялся ему с бритой головой Котовского — непонятно. Тогда Сева надевал на деда чапаевскую папаху и тельняшку. Вместо устаревшей винтовки он вооружал его трофейным «шмайсером», или на поясе его болтался маузер в кобуре, напоминавшей плоское полено. Подобное вооружение мальчик, понятно, заимствовал с экранов.
В неполные восемнадцать лет Сева вытянулся, как молодой тополь на частной даче, и окончил десятилетку без медали и иных отличий, которые смолоду должны внушать мысль о собственном превосходстве.
О чем размышлял Сева на выпускном вечере, слушая прочувствованную, но несколько длинноватую речь директрисы, мы узнаем потом, а пока сообщим, что страховой агент с милой фамилией — Булочка спешил по делам службы.
Пассажиры были спрессованы в троллейбусе до степени паюсной икры, и, продираясь сквозь них к выходу, рядовой агент Госстраха который раз в жизни позавидовал местному архиерею, катящему на службу, скромно притулившись на заднем сиденье пустой машины.
Найдя нужный ему дом и квартиру, Сева поправил галстук и собрался надавить на кнопку звонка… Прежде чем позвонить, следует оглядеть дверь.
Любая закрытая дверь — тайна. Сама профессия человека, привыкшего звонить и стучать в любую дверь, заставляет уважать тайну закрытых дверей. Она научила Севу не только наблюдательности, но и завидному знанию бытовых подробностей, психологических аксиом и парадоксов. Но даже его проницательность и темперамент не раз давали осечку. Иногда он звонил и слышал, как шлепают за дверью чьи-то домашние туфли, но дверь не открывалась. Он звонил еще и слушал, как шлепанцы безответно удалялись. Он ненавидел изобретателя зеленого кошачьего глаза, который позволял видеть все, что происходит на площадке, но не давал возможности заглядывать в квартиру.
Порой два-три замка щелкали, как кастаньеты. Булочка уже тянулся к дверной ручке, но дверь приоткрылась только на ширину цепочки. Агент пытался объяснить суть своего визита какому-то угреватому носу. Нос исчезал, и кастаньеты щелкали в обратной мелодичной последовательности.