Глубокие раны
- Автор: Проскурин Пётр Лукич
- Год: 1964
- Язык: русский
- Год: Хабаровское книжное издательство
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Глубокие раны». Краткое содержание книги:
Когда медленно багровевшее солнце скатилось за горизонт, лейтенанта похоронили под развесистой антоновкой. Пасечник обладил могильный бугорок лопатой, тетя Поля с помощью Антонины Петровны украсила могилу дерном и ветками.
Потом они ушли, а Виктор еще долго стоял у могилы. Рядом со своим, комсомольским, у него на груди лежал партийный билет лейтенанта Ивана Петровича Лученко, москвича-учителя.
Отвечая своим сокровенным думам, Виктор тихо, почти неслышно прошептал:
— Все сделаю, товарищ лейтенант… Ничего не забуду.
Рядом, за изгородью из густых кустов акации, ревели моторы, сотрясая гулом прохладный осенний воздух.
Немцы двигались на восток.
Подтянув подкрепления, они прорвались наконец через «Смоленские ворота» и теперь спешили, наращивали силы для последнего удара — по Москве.
Наступила и прошла еще одна ночь. В избу пасечника заглянул староста и приказал Антонине Петровне и Виктору возвращаться в город.
— Хоть вы и односельчане, урожденные тутошние, — ответил он на просьбу Антонины Петровны повременить еще недельку-другую, — а все не могу. Немец порядок любит. Насчет порядка у него, брат, туго. Сказал — сделай, не отговаривайся. А не то…
Староста многозначительно поднял корявый узловатый палец кверху, посмотрел на него и, попрощавшись, тронул лакированный козырек старинной фуражки.
— Вот сучий сын! Ишь, откопал где-то. Нацепил на лысину! Дурак старый! Подожди, милок, не так заблестишь! — Пасечник вопросительно посмотрел на невестку. — Что же теперь делать?
Виктор устало ответил за обоих:
— Что ж делать. Завтра утром и пойдем. Ничего страшного. Не куда-нибудь, домой ведь.
Антонина Петровна проснулась на следующий день очень рано. Нужно было готовиться в дорогу.
Пока тетя Поля готовила завтрак, Антонина Петровна заштопала прорвавшиеся на пятках чулки, собрала свои вещи и, когда завтрак был готов, пошла будить сына.
Пасечник, не дождавшись ее возвращения, прошел вслед за ней в горницу. Вошел и у порога, словно на что наткнувшись, замер.
Невестка, стоя у окна, читала какую-то записку: лист бумаги у нее в руках вздрагивал так, что пасечнику стало не по себе. Осененный внезапной догадкой, Фаддей Григорьевич шагнул к невестке.
— Где Витька?
Антонина Петровна повернула к нему залитое слезами лицо, протянула тетрадный листок.
— Ушел, — услышал пасечник ее шепот. — Письмо оставил…
Старик взял записку Виктора, повертел ее перед глазами.
— Чертенок… По-своему сделал, стало быть…
Антонина Петровна всхлипнула, но пасечник, с неожиданным злом, прикрикнул:
— Цыть! Может, его правда. Не сидеть же ему под юбкой у тебя до седой бороды. Семя мокрохвостое… Пошли. Завтракать будем.
За столом, перед началом завтрака, Антонина Петровна прочла коротенькую записку сына вслух:
«Мама, родная моя, — писал он, — не волнуйся. Ухожу на восток, вслед за своими. Мне семнадцать лет, я могу драться. Что мне делать в городе, занятом немцами? Главное, не волнуйся. Слышишь? Разве можно сейчас сидеть где-нибудь в щели, как клопу?
Это наша земля кругом, и ничего не надо бояться, нам нужно за нашу землю и жизнь драться.
Привет дяде и тете. И всем остальным родным.