Купленная. Игра вслепую

В том-то и дело. Он совершенно ничего такого не сделал со своей стороны. Голос его не огрубел, взгляд нисколько не потяжелел, а отчуждение не обдавало вымораживающим до костного мозга арктическим холодом. Зато прессующим менталом его убийственно волевой сущности в тот момент обдавало именно на физическом уровне. Поэтому Луневой и не нужно было объяснять, почему шутить с этим человеком не стоит. Они проговорили почти полчаса и за все это время Глеб Стрельников ни единым словом, действием или каким-то подчеркнутым выражением лица так и не выказал перед девушкой своих истинных чувств к обсуждаемой ими ситуации. Впрочем, как и скрытых намерений касательно чего бы то ни было. Догадаться, что именно он испытывал к Алине Семиной и к ее изменам с его же сыном было просто нереально. Такое ощущение, будто они обсуждали завтрашнюю погоду в регионе, а не искали способы разоблачения это сладкой парочки.

— Нет… конечно нет. Я же не первый год в этом бизнесе. Нас всегда заранее готовят к… нечто подобному… — сложнее было отвечать не слишком дрожащим от подскочившего волнения голоском. Но, как тогда показалось Рокси, справилась она с данной задачей на редкость удовлетворительно.

И ответная улыбка хозяина номера не привнесла в растревоженную душу долгожданного послабления. Как бы она до этого не хорохорилась и не пыталась выглядеть непобедимой Рыжей Соней, все ее шансы рядом с таким маститым представителем сильных мира сего сводились к абсолютному нулю. По сути, она была для него вообще никем — пустым местом, ничем незаполненным эфиром, который при других обстоятельствах не замечают буквально в упор, когда проходят сквозь него.

— Значит, я могу не только на тебя положиться, но и быть предельно спокойным, как в ближайшем будущем, так и в неопределенно далеком? Каких-либо непредвиденных сюрпризов ждать не придется?

— Нет, что вы. Какие еще от меня могут быть сюрпризы?..

— Ну, мало ли и так… к слову. Вдруг ты любишь вести дневники или пишешь в свободное время книги… посещаешь психотерапевта, а то и ходишь на исповеди к духовнику.

— Да нет, ничего такого. Да и не стала бы я кому-то о таком рассказывать в здравом уме и трезвой памяти.

В этот раз он ничего не сказал. Просто посмотрел ей в глаза, как делал до этого уже десятки раз, хотя с совершенно иным, чем раньше воздействием. Будто что-то проверял или с ленивой неспешностью выискивал на глубине ее тщедушной душонки незамеченные им ранее погрешности. И, судя по его совершенно неуловимой реакции, он что-то там-таки обнаружил.

— Буду и дальше на это надеяться. Выход отсюда, ты еще должна помнить. И не забудь прихватить конверт с комиссионными. Как только мне понадобятся твои услуги, я сразу же с тобой свяжусь. Так что… держи под рукой свой мобильный постоянно, даже во сне.

Последние слова уж точно не были шуткой, как и его "слегка" изменившееся к ней поведение. Теперь проложенная между ними черта-дистанция обрела дополнительную стену из титанового сплава толщиной в метр, а то и намного больше. И Луневой это в тот момент ох как не понравилось. Будто только что получила не щедрые премиальные чистым налом, еще и с портретом Бенджамина Франклина на каждой новехонькой купюре, а как минимум черную метку. И до выхода провожать не стали. В общем… очень и очень нехороший знак…