«Весна и осень здесь короткие». Польские священники-ссыльные 1863 года в сибирской Тунке

Стирку одежды и белья священники поручали – так следует из записей отца Климовича – местным жительницам, что понятно, поскольку эта работа требовала больше усилий и специальной утвари. В счетах отца Климовича «стирка» является постоянной рубрикой, на нее уходило пять-шесть рублей в год. Священники сами пекли хлеб, те, что занимались сельским хозяйством, выучились не только доить коров, но и делать молочные продукты. «Физическая работа в огороде и по хозяйству, – вспоминал Куляшиньский, – была в порядке вещей; более крепкие товарищи даже собственноручно пахали, сеяли, молотили, косили на тамошних полях, увы, не вознаграждавших их за тяжкий труд. Многие занимались каким-либо ремеслом […]». Даже более обеспеченные священники старались самостоятельно справляться с домашними хлопотами и никого не нанимать. По сведениям Новаковского, лишь несколько ксендзов держали собственных кухарок.

В том, что касалось материальной стороны жизни, священники оказались весьма предприимчивы и способны к сотрудничеству; они также приобрели в Тунке много практических умений, в обычной жизни ксендза необязательных или излишних, а там, в Сибири, спасавших от нищеты, а порой и голода. Прошло однако немало времени, пока священнослужители преодолели внутреннее сопротивление перед физическим трудом (в необходимости которого, как утверждает Жискар, поначалу их «невозможно было убедить») и занятиями, несовместными со служением Богу и даже запрещенными церковным законом (например, торговлей). После индивидуальных они начали предпринимать и коллективные шаги. А когда через три года власти немного смягчили полицейский режим, многие ссыльные в материальном плане стали жить достаточно благополучно. Правда, те священники, которые вели дневники, не пишут об этом прямо, но можно предположить, что труд также помог многим из них избежать психического кризиса – точно так же, как это происходило со светскими ссыльными.