Генерал де Голль и Россия

В течение этого дня, когда, по словам генерала, «царила довольно тяжелая атмосфера», польский вопрос занимал главное место в умах и в повестке. Генералу пришлось уступить настойчивым просьбам и принять в посольстве ведущих представителей Люблинского комитета: президента Берута, исполняющего обязанности министра иностранных дел Моравского и ответственного за национальную оборону генерала Ролю-Жимерского. Все трое подчеркивали свое желание, чтобы Франция, «бывшая во все времена другом Польши», признала Люблинский комитет и обменялась с ним дипломатическими представителями. Генерал де Голль принял примирительный тон, хотя и не скрыл в своих «Мемуарах», как его раздражали советские манеры этих польских чиновников, и охотно отправил в Люблин офицера Кристиана Фуше, чтобы положить начало диалогу. Но он упорно отказывался придавать этой миссии статус официальной, что привело к фактическому разрыву с Люблинской делегацией. Этьен Бюрен де Розье беспощадно отозвался об этой встрече: «У генерала де Голля сложилось впечатление, что он имеет с маленькими людьми, лишенными чувства собственного достоинства и пересказывающими выученный ими урок, людьми, у которых напрочь отсутствует настоящий национальный дух». Состоявшаяся спустя несколько часов встреча Жоржа Бидо с советским наркомом иностранных дел только усугубила то неблагоприятное впечатление, которое произвели на генерала его собеседники из Польши, и еще более – давление СССР, возобновившееся с новой силой. Молотов предложил Бидо на рассмотрение текст полностью составленного им коммюнике, объявлявшего об обмене официальными представителями между Парижем и Люблином. Можно ли представить себе более откровенное давление?56