Князь Евгений Николаевич Трубецкой – философ, богослов, христианин

Не допуская преображения рационального познания даже в контексте христианской традиции, представители «мистического алогизма» пытаются противопоставить ему познание исключительно интуитивное, подчеркивая при этом иррациональную природу всякой интуиции. «Лишь то в философии, – отмечает С.Н.Булгаков, – что… в ней не дискурсивно, а интуитивно и является наиболее софийным»[99]. Признававший, как это уже не раз отмечалось выше, основополагающее значение интуиции в познавательной деятельности, Е. Н. Трубецкой рассматривает характерное для «мистического алогизма» искусственное противопоставление интуиции рациональному мышлению как гносеологически совершенно бесплодное и лишь создающее иллюзию преодоления антиномичности рассудочного мышления. «Интуитивное решение» антиномии, – пишет Е. Н. Трубецкой, – есть решение недоделанное, а потому, в сущности, и вовсе не решение. Ведь антиномия есть необходимое противоречие в понятиях и суждениях об одном и том же; а потому и решение ее может выразиться только в согласовании понятий и суждений… Для этого необходимо проверить интуицию каким-либо объективным критерием. Но станем ли мы при этом на религиозную точку зрения объективного откровения, или не просто будем применять к интуиции объективный логический критерий, во всяком случае дискурсивная мысль, – рефлексия – является в обоих случаях необходимым орудием»[100].

Так и не преодолев основные недостатки кантианства, проявлявшиеся в постоянном смешении логического и дискурсивного, и периодически подменяя гносеологии психологией, «мистический алогизм», по мнению Е. Н. Трубецкого, связывает перспективу развития религиозной философии с утверждением в ней гносеологии, в которой обосновывающая рациональное познание интуиция Безусловного Всеединства должна уступить место отрицающей рациональное познание интуиции безусловного антиномизма. Однако, отрицание основополагающего значения в гносеологии Безусловного Всеединства, критически обозначенного, например, священником Павлом Флоренским весьма кантиански звучащим термином «монизм в мышлении»[101], оказывается, с точки зрения Е. Н. Трубецкого, губительным для развития философии, прежде всего, как философии религиозной. «Отказаться от «монизма в мышлении», – пишет Е. Н. Трубецкой, – значит отречься не от греха нашей мысли, а от истинной ее нормы – от идеала все-единства и все-целости, иначе говоря, от того самого, что составляет формальное богоподобие нашего разума; а признать за знамя «дуалистическую прерывность» – значит возвести в норму греховное раздвоение нашего рассудка»[102].