Великие государственные деятели Российской империи. Судьбы эпохи

Но как бы там ни было, а жизнь теперь нужно строить заново, и Остерман бежит от судебного преследования в Нидерланды, в город Амстердам. Там он познакомился с небезызвестным Корнелиусом Крюйсом и тот взял юношу на службу секретарем.

Личность Крюйса в своем роде замечательная. Сын портного, уроженец Норвегии, нанялся на голландский корабль в 14 лет, после смерти отца, в 25 лет стал капитаном торгового судна «Африка». Не брезговал он и каперством – захватом торговых кораблей неприятеля (в данном случае французских) по «лицензии» одной из воюющих сторон (в данном случае – Нидерландов). Позже сидел во французской тюрьме, служил в амстердамском адмиралтействе, едва не уволили за растраты, но тут как раз молодой русский царь нанял Крюйса для строительства своего военно-морского флота.

Это было в 1697 году, во времена Великого посольства. Крюйс съездил в Россию, работал на верфях в Воронеже и в Архангельске, и в 1702 году вернулся в Нидерланды, для вербовки морских офицеров и матросов. Тогда он и нанял Генриха Остермана. Почему вдруг морскому капитану понадобился секретарь? Дело в том, что Крюйс по приказу Петра привез с собой 150 юнцов, почти подростков, которых должен был распределить на голландские корабли в качестве юнг и матросов. Но Крюйс задержался в пути и приехал в Голландию уже поздно осенью, когда большинство кораблей укомплектованы и готовились выйти в море либо уже ушли. К тому же многие из русских были слишком юны и не говорили ни на голландском, ни на каком другом иностранном языке, и капитаны просто отказывались брать их в команду. Крюйсу пришлось проявлять чудеса изобретательности, пристраивая русских – кого на китобойные суда, кого в учение к кузнецам, портным, плотникам, слесарям и другим ремесленникам. Самых способных он отдал в немецкие школы, и вообще заботился о юнцах, как о родных детях. Вся эта работа требовала заполнения большого количества бумаг, кроме того Крюйс ни на минуту не забывал о вербовке солдат и офицеров, так что расторопный и грамотный секретарь был ему необходим как воздух. И по-видимому, Крюйс остался доволен работой Остермана, потому что в 1704 году, когда пришло время возвращаться в Россию, пригласил его с собой. Остерман оказался в хорошей компании. Вместе с ним и Крюйсом в Россию приехали будущий великий полярный исследователь Витус Беринг, будущий адмирал Питер Бредаль, а еще художники, скульпторы и архитекторы, которым предстояло возводить и украшать новую столицу. Всего 450 человек и еще 177 человек прибыли годом позже.

Возможно, Остерман начал учить русский язык еще в Германии, улаживая многочисленные проблемы подопечных Крюйса. Возможно, он принялся за его изучение только в России. Бесспорно одно: через несколько лет он знал этот язык в совершенстве, что позволяло ему завоевывать друзей и не давало его врагам сговариваться за его спиной. Кроме родного немецкого и обязательной для будущего правоведа латыни, он также знал французский и итальянский языки, и был ценным приобретением, если не для русской армии, – а Остерман, кажется, никогда не желал сделать военную карьеру, то для русского двора.