HYPERкоролева

Я замечаю еще пару коренастых, крепко сложенных феминисток.

– Ну хорошо, я откажусь от исследования, – быстро говорю я, – с контрактом у меня штрафы, но я что-нибудь придумаю…

– Почти все готово, – говорит врач, опуская глаза, совсем как в тот день, когда я проходила у нее тест.

– Не все так просто. Нам надо тебя спрятать.

– Сидеть здесь в тундре? Я не хочу. Они меня не найдут… – я стараюсь дать вежливый отказ.

– Нет. В тундре сидеть не придется. Мы предлагаем тебе Единство. Подлинную свободу. Новую жизнь.

Я молчу.

– В этом чане, – она подходит к емкости с розовым бурлящим раствором, – штамм FEV.

– Female Evolutionary Virus, – говорит врач, – Вирус женской эволюции.

– Это вирус, защищённый белковой оболочкой, укрепленной ионизированными молекулами водорода, – говорит главная, постукивая по чану толстым пальцем с коротким обгрызенным ногтем.

Я молча слушаю лекцию.

– FEV способен поглощать нейтроны, не становясь при этом радиоактивным. Он вызывает постоянную регенеративную модернизацию ДНК. Он может сделать индивида практически бессмертным, поскольку смерть клеточной ткани будет с избытком возмещена искусственным ростом.

– И? – говорю я, стыдясь, что ничего не поняла. – Это типа вакцина? Я уже привита.

– FEV способствует продуцированию тестостерона в организме. FEV сделает тебя сильнее. Ты испытаешь единство. Станешь одной из нас. Новой женщиной, которая уже никогда не позволит хуемразям вмешаться в свою жизнь вниманием или невниманием, – повышая голос, торжественно говорит командирша.

– Ты станешь такой, как мы, – говорит врачиха. – Сильной, независимой.

В ее руках – длинный прозрачный шланг от стакана, в котором бурлит розовая дрянь. На конце шланга – шприц в черном устройстве, вроде наручников, с которого свисают два ремня.

– Не смейте в меня ничего вкалывать, – я почти кричу и пячусь от нее, видя двух крепких феминисток, подходящих ко мне.

Теперь я ясно вижу: они одинаковые! Если снять с врачихи очки, она будет похожа на командирку как сестра-близнец. Плотные, коренастые фигуры, носы картошкой, глазки-бусинки. Они как урук-хаи Сарумана, родившиеся из грязи в пещерах под Изенгардом.

– Ты хорошо знаешь, как появились фемки? Когда-то они были женщинами. Либеральные силы захватили их… пытали и увечили. Ужасная, искалеченная форма жизни… Мы усовершенствовали ее!

Я бросаюсь назад и нарываюсь прямо на мощную руку боевички. Она перехватывает меня за талию и тащит в кресло. Я отчаянно ору и брыкаюсь, пытаюсь ее укусить, но силы не равны и я начинаю рыдать, ничего не видя от слез. Меня хватает вторая бабища, а потом и командирша. Они заламывают мне руки за спину, нагибают голову к полу и шаг за шагом протаскивают все ближе к креслу. Я не могу выкрутиться и умоляю пощадить меня.

– Не надо, не надо, не надо, – вою я, но здесь нет никого, кто мог бы спасти, никого, кто мог бы защитить.

– Позволь этому случиться, – пыхтит навалившаяся на меня командирша.

– Нет! – ору я и этот истошный выкрик лишает меня последних сил.