Собственные записки. 1835–1848 [litres]

– Да не он ли ссорил, – спросил государь, – фельдмаршала с Левашовым?

– Не знаю, государь, но не полагаю: Карпов довольно осторожен для сего. Он бывает всякое утро у фельдмаршала наедине; но я не имею никакого повода думать, чтобы он действовал таким образом. – Какой он человек? – спросил государь.

– Умный, – отвечал я, – и в делах опытный; офицер способный, но без всякого образования. Если он и имел с начала прибытия моего замыслы интриговать против меня, то он не мог сего сделать, потому что я в точности следовал данному мне пред отправлением в Киев наставлении вашего величества действовать всегда открыто с фельдмаршалом, и я, следуя сим правилам, устранил Квиста, потому что он лишился всякой доверенности фельдмаршала и что ваше величество отозвались о нем с дурной стороны. Таким же образом удалил я и генерал-аудитора Шмакова и, как вы мне изволили с такой же стороны говорить и о Карпове, то я бы со временем и его удалил, если бы заметил малейшее, что дурного с его стороны.

– Да, я говорил тебе о них; но как бы ты удалил Карпова, который пользовался такой доверенностью фельдмаршала?

– О воле вашего величества касательно Квиста я доложил князю уже по удалению его; касательно же Карпова я бы сказал ему самому, что вы не желаете его иметь на сем месте. Он довольно умен, чтобы постичь то, что ему предстояло, и удалился бы без шуму. Для замещения его имел я в виду Ивана Шипова, который командовал Лейб-гренадерским полком и коего я уже пригласил, по согласию фельдмаршала, принять упразднившееся место генерал-майора Галафеева, но к тому времени случилось упразднение штаба, а Шипов получил поручение, и дело так осталось; но я вам опять доложу, что я не имел во все время служения моего с Карповым повода быть им недовольным.

– Так; я слышал, что он офицер расторопный и хороший кавалерист, человек способный; но сердце у него каково?

– Кто проникнет в сердце его? – отвечал я государю. – Приятелем он мне никогда не был и не будет; службой же его я был доволен.

– В каких ты был сношениях с Левашовым?

– Дружбы между нами не было, государь, но в сношениях мы были хороших; мы изредка ездили друг к другу, и он был ко мне всегда приветлив. Я даже был у него на балу после происшествия с музыкой, как вдруг неожиданным образом получен был рапорт генерал-адъютанта Адлерберга об арестовании Карпова по делу, которое казалось уже конченным. Признаюсь вам, государь, что, видя начальника своего в преклонных летах, оскорбленного графом Левашовым, слыша его призывающим смерть на избавление свое и питая душевное уважение к князю Сакену, удостаивавшему меня своей доверенностью, я не мог остаться равнодушным к поступкам графа Левашова и ныне принял в них то сердечное участие, которое возлегало на мне по обязанности и по совести.