Конан и слепая богиня

Чем больше он утрачивал человеческий облик, тем легче овладевал силами магии. И всё же трудно было свыкнуться с собственным отражением в зеркале. А когда выросли жабры, Нар-Дост едва это пережил. В минуту слабости он даже хотел покончить с жизнью, уже не в силах переносить и терпеть ужасную боль. Но всё же он выдержал. Сероватый полумрак и мрачный мир на дне озера его очаровал. Там он стал проводить долгие часы. Дышал холодной водой, что давало ему частичное освобождение от бесконечной боли, и думал о будущем.

Ещё одно превращение. Даже на его запястьях и бёдрах вместо появившейся тонкой прозрачной мембраны вскоре нарастут костные наросты — хрящи, придающие форму крыльям, и сможет летать. Повелевать землёй, водой и воздухом. Овладеет целым светом. Он всё должен испытать сам — и тогда он будет править всем миром.

Нар-Дост задумчиво поглядел на крутые гранитные вершины на горизонте. Одна вещь не переставала его тревожить. Пропорционально его увеличивающимся силам возрастало и некое противодействие. Он никогда не встречался с ним лицом к лицу, но воспринимал его ощутимо. И не понимал, откуда это ощущение берётся.

Его ученик Сайят-Нов безгранично любит его, в этом маг был уверен. Когда несколько раз в год он сталкивался с гуляющими обывателями города Кармайру, с которыми у него не получалось разминуться, те быстро опускали голову. Они не отваживались на него даже взглянуть. Тот ублюдок Харам недавно перестал даже и высовываться из дома. А Кетт уже десять лет как мёртв.

Тем не менее Нар-Дост ощущал противодействие. Это витало где-то в воздухе, в воде, в древних величественных валунах каменной кладки, в тёмных тенях его спальни, когда он утром ворочался на ложе, обливаясь потом. Пробуждал его ото сна звонкий злобный смех, леденящий, как звон колоколов из льда. А во сне он видел строгие осуждающие лица. Лица людей, которые его не боялись.

«Кто они? Где их найти? Успеет ли пройти через преобразования, прежде чем те уничтожат его?»

А они его хотят уничтожить, в этом он не сомневался.

Минувшей ночью они опять ему явились. Зрелая женщина и мужчина в расцвете сил, выглядевшие как двойняшки. Одни и те же оттенки коричнево-золотых волос, характерных для коринтийцев. Те же карие глаза. Как и строгие прекрасные лица, полные внутренней силы. Они не промолвили ни слова, только молча взирали на него. В их пронзающих взорах сквозили настороженность, неприязнь и жалость.

Нар-Дост пробудился с сердитым рёвом, настолько сильно его оскорбил облик тех двоих. Он разжёг свечи. Его лицо в шлифованном зеркале слишком явно и отчётливо указало на изменения его тела. Драгоценный вендийский камень от удара его кулака раскололся на тысячу кусков. Он задул огонь и долго прохаживался по тёмной комнате, прежде чем опять лечь на ложе.