Золотой кол
- Автор: Отунчиев Элуубай
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: А. Атамбаев
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Золотой кол». Краткое содержание книги:
В повести «Дорога» действие происходит в годы Великой Отечественной войны в одном из колхозов Киргизии. Автор показывает нелегкую жизнь девушки Тунук, ее драматическую судьбу, в которой переплелись элементы старого и нового уклада жизни.
Остальные произведения затрагивают социальные, морально-этические проблемы, они посвящены жизни тружеников села.
На бумажке, висевшей на шее старухи, было аккуратно написано: «Вор».
— Да это же Кара-кемпир! — выкрикнул кто-то, и этот крик вывел женщин из оцепенения.
— За что вы ее, изверги?! Разве можно так над старым человеком измываться! — разом зашумели они.
— Затем, чтобы не воровала! — зло выругался Бокон, натягивая поводья. — Колосья подбирала на Топурак-Бель.
— Так ведь там уже давно пшеницу убрали! — гневно крикнула Тунук. — У нее и без того единственная дочь при смерти лежит, зачем же с ней так…
— Ну и что? А кто разрешал колосья подбирать? — вмешался Жапалак. — Я еще вчера ее с Топурак-Бель прогнал, а она сегодня опять пришла. Говорит, мол, бригадир, Балбан-апа, ей разрешила. Вот мешочек-то ее! — он показал на полупустой полотняный мешочек.
Тем временем к шалашу подскакал и третий всадник. Это была Балбан-апа. Она резко остановила взмыленного коня возле Бокона:
— Ты что, Бокон, спятил? Ты человек или зверь? Она же в матери тебе годится! Нет у тебя ни стыда, ни совести!
— Не ори, дура! Вора защищаешь? Значит, и ты — вор! Обеих судить будем!
— Посмотрим еще, кого будут судить! Ты мешками сам воруешь. Думаешь, никто не замечает? Честным притворяешься! А эта бедняжка, которая подобрала на поле несколько колосков на похлебку для умирающей дочери, — вор, выходит? Но ведь они бы и так сгнили! Когда это мы собирали колосья на Топурак-Бель? Вон на поле возле аила и то не успеваем собрать!.. Заелся ты, Бокон! Совсем совесть потерял! Как ты мог человека, который тебе в матери годится, так перед людьми опозорить? Даже если она вор, ее должен суд судить, а не вы с Жапалаком!..
— Заткни рот, сука! — покраснев от злобы, Бокон неожиданно хлестнул женщину плетью по лицу.
Все остолбенели.
Балбан-апа стерла рукавом сбегавшую по подбородку кровь и, подъехав вплотную к председателю, цепко схватила его за воротник.
— Ах ты, зверь! — Она рывком сдернула Бокона с седла и пришпорила коня, не выпуская из рук воротника Бокона. Разгоряченный конь с ходу пошел галопом, волоча по пыли Бокона.
— Так его, Балбан-апа! — крикнул кто-то из ребят.
Не выдержав тяжести, воротник оборвался, и Бокон плюхнулся на дорогу, как мешок с отрубями. Балбан-апа подскакала обратно к шалашу, с отвращением швырнула в сторону воротник Бокона.
— Люди! — крикнула она. — Надо наказать этих ублюдков! Будьте все свидетелями! Я подам на Бокона и Жапалака в суд!
Бокон пришел домой поздно вечером. «Хотел, чтобы люди не видели», — догадалась Тунук. Рядом с ним был Жапалак.
— Тунук, свари чего-нибудь горяченького, — попросил Бокон.
— Поздно уже.
— Ничего, нам не к спеху.
Бокон вытащил из сундука две бутылки водки.
— Пока принеси нам хлеба и лучку.
Тунук расстелила достархан, принесла лепешки, лук, два граненых стакана.
— Наливай, Жапалак! — Бокон охнул. — Чертова баба! Все тело в синяках. Шевельнуться нельзя.
Жапалак охотно привстал, с удовольствием открыл бутылку, наполнил стаканы.
Тунук принялась готовить еду, вспоминая сегодняшний разговор с матерью, которая после свадьбы поселилась у зятя. Тунук сказала ей, что не представляет себе, как она после случившегося будет жить с Боконом, но мать опять вступилась за зятя: «В жизни всякое бывает, доченька. Хоть и плохой, но муж он тебе. Не вмешивайся в его дела…» Тунук внешне смирилась, но эта мысль продолжала скрести ее сердце, не давая покоя.
— Тунук, поди сюда! — крикнул Бокон.
Одна бутылка водки уже была пуста.
— Принеси ручку и бумагу, — попросил муж.
— А теперь садись пиши, у тебя почерк хороший. Я диктовать буду, — Бокон усадил жену рядом с собой. — Если эта сука в суд подаст, то и мы подадим. Мы тоже законы знаем. Ну, что скажешь, Жапалак?
— Верно, — кивнул тот. — Надо, по-моему, прямо в райком написать. Мол, первому секретарю райкома, товарищу такому-то…
— Правильно говоришь, — согласился с ним Бокон. — Пиши, Тунук.
После первых же слов Тунук перестала писать, с удивлением и даже ненавистью взглянула на мужа. Раскрасневшийся от выпитого, Бокон продолжал диктовать, закрыв глаза, мерно покачиваясь. Изредка он замолкал, обдумывая слова.
— …С тех пор как она стала бригадиром, она перестала слушаться председателя, не считается с людьми. По ее вине не было вовремя полито шестьдесят гектаров клевера на Кок-Салма, и трава засохла. Это она сделала с той целью, чтобы зимой от нехватки кормов пал колхозный скот… Из-за ее попустительства сгнило пять телег собранного табачного листа… В то время, когда народ посылает каждое зернышко на фронт, она разрешила собирать колосья на колхозных полях, отвлекая людей от работы…