Миг бытия так краток. Сборник американской фантастики. 1991

Ролем был ростом около пяти футов шести дюймов и весил около двухсот пятидесяти фунтов; сработанный на Бакабе, он очень дорого стоил, отличался бледным цветом и карика­турными чертами лица, а мозги у него рас полагались где-то внизу, там, где полагалось быть пупку, если бы у големов были пупки — для защиты его мыслящего вещества от греко-рим­ских нравов. Но даже при этом несчастные случаи могли про­изойти. Люди-таки погибали от рук этих штук, когда что-нибудь съезжало в их мозгах или каких-нибудь центростремитель­ных нервах, или просто потому, что сами люди поскальзыва­лись или пытались вырваться, добавляя недостающие несколько унций,

Я как-то держал такого почти год для боксирования. Бы­вало, каждый полдень проводил с ним минут пятнадцать. Стал думать о нем, почти как о человеке, а потом, однажды, он подрался со мной не по правилам, и я свыше часа молотил его и наконец сшиб ему голову. А эта штука продолжала себе бок­сировать дальше, как ни в чем не бывало. Я тут же перестал думать о ней, как о дружеском спарринг-партнере. Странное это ощущение, боксировать с обезглавленным големом, пони­маете'’ Вроде как пробудиться от приятного сна и обнаружить в ногах постели изготовившийся к прыжку кошмар. Он, на самом-то деле, не «видит» противника имеющимися у него псеадоглазами — он весь покрыт пьезоэлектрическими радар­ными ячейками и -«следит» всей поверхностью. И все же смерть иллюзии в общем-то приводит в замешательство. Я отключил своего и больше никогда не включал его вновь. Сплавил его торгогцу верблюдами за очень хорошую цену. Не знаю, удосу­жился ли тот насадить голову обратно. Но он же был турок, так кого это волнует?

Так или иначе, Хасан возился с Ролемом, оба они блестели в свете костра, а мы все сидели на одеялах и смотрели. Лету­чие мыши иногда устремлялись вниз, словно большие парящие хлопы пепла, и прозрачные облака вуалью затягивали Луну, чтобы затем вновь двинуться дальше. Так все было и в третью ночь, когда я сопел с ума.

Я помню это лишь мельком, как помнят пронесшийся за окном машины пейзаж, увиденный сквозь вечернюю грозу позд­ним летом,— как серию отдельных, озаренных вспышкой мол­нии моментальных кадров...

Проговорив с Кассандрой почти целый час, я закончил пере­дачу обещанием спереть скиммер и провести следующую ночь на Косе. Помню наши последние слова:

Будь поосторожней, Константин, мне снились дурные сны.

Вздор, Кассандра. Спокойной ночи.

И кто знает, вполне возможно, ее сны были вызваны вре- меннь.м откатом ударной волны 9,6 баллов по шкале Рихтера?

С явно жестоким блеском в глазах Дос Сантос зааплодиро­вал, когда Хасан с громовым треском швырнул Ролема оземь. Однако вибрация земли продолжалась еще долго после того, как голем снова вскочил на ноги и мгновенно принял борцовскую стойку, двигая руки змеиными движениями в сторону араба. Земля же все тряслась и тряслась.