Единственная. Твоя

Ну а потом они с Дарьей пошли сюда. И вот странно, место для праздника недалеко вроде, а по пути никого не встретили — только туман стелился белесым покрывалом. Шли как через муть какую-то — всюду сумрак, деревья темные стеной… и вдруг раз — уже на поляне, полной людей и света.

А ещё цветов — девушки притащили целые охапки. И она взяла себе букетик, чтобы спести венок.

Пальцы пробежалась по упругим стеблям да так ловко первый узел вывели — Любава чуть не ойкнула от неожиданности. Никогда так ладно не получалось, а вот не хуже других выходит.

Душистые лесные цветы сами принимали форму украшения. На зелёной канве красовались крупные ароматные бутоны. Тут и колокольчики, и ромашка, и кукушкины слезы…

На поляне вдруг воцарилась тишина, и Любава удивлённо подняла голову. Сердце сжалось так, что дыхание перехватило. Данияр пришел. И соколица вместе с ним.

Отвернуться бы. Перестать разглядывать, как откровенно и бесстыдно льнет Варвара к мужу. Смотрит на всех с видом победительницы, а на губах играет ухмылка. Заметив к себе внимание, девушка повернулась и вдруг как нахмурится. Данияр тоже взглянул, но вот тут Любава не выдержала и уставилась на измятый венок… Боги, да что с ней?!

И от вида счастливой пары так больно колет в груди, словно там свернулся огненный ёжик.

— К костру пойдем? — тихим эхом донёсся голос сестры.

Да, надо бы уйти. Венок готов, а остальное неважно.

Любава старательно поддерживала болтовню Дарьи, но перед глазами плыл образ статного красавца в простой рубахе и с каким-то амулетом на шее. И даже слепящий блеск костра не мог прогнать морок.

Гул разговора стал громче. Люди смеялись, радостно приветствовали друг друга, а Любава пыталась вести себя естественно. Но пальцы беспокойно гладили резную мордочку медведя, а внутри медленно нарастало сомнение. Хотелось развернуться и уйти, чтобы еще больше не портить себе настроение.

— Смотри, как Свят на тебя смотрит, — зашептал Дарья. — Вон тот, высокий, с темными волосами. К парням пошел, теперь обратно. Красуется…

Да, этот Свят мог похвастать — было чем. Но взгляд тянуло совсем в другую сторону. К стоявшему около костра Данияру.

Мужчина молча смотрел на огонь, словно видел в нем что-то особенное. Тени и свет плясали на жёстком лице, рисуя страшную и притягательную маску, в которой пряталось нечто звериное. Медвежье… Широкая переносица, резкий излом надбровных дуг и та самая глухая тоска с которой смотрел на нее зверь. И Данияр смотрел так же!

Любава забыла как дышать, а мужчина опять отвернулся, разглядывал танцующие языки пламени.

— Любава, ты чего? — ойкнула Дарья. — Побелела вдруг вся…

Сестра осеклась и легонько пихнула локтем в бок:

— Волхв пришел.

И точно, на поляне вдруг очутился мужчина. Не старец с длинной бородой и посохом, а обычный человек лет пятидесяти, в такой же льняной рубахе и штанах, как и у всех, разве что волосы его были длинной до плеч и схвачены тонким ремешком, проходившим по лбу.