«Спасская красавица». 14 лет агронома Кузнецова в ГУЛАГе [litres]

21. На подкомандировке 17-го л/п

На подкомандировке было всего 2–3 барака. Сначала нас ни на какие работы не гоняли, выдерживали месячный карантин, да и работ здесь не было – только обжиг угля.

Как только я немного окреп и освободился от поноса, тут же принялся за работу в качестве дневального в бригаде по обжигу угля.

Видя, что работа тяжелая и грязная, я перед собой поставил задачу облегчить, насколько возможно их труд, а именно:

1. Чтобы круглые сутки была горячая вода для умывания.

2. Чтобы круглые сутки для них был чай.

3. В бараке должно быть чисто и без клопов.

4. Можно было носить в ремонт одежду и обувь и приносить обратно.

5. Ежевечерне носить в сушилку одежду и валенки и приносить обратно.

Надо сказать, что мне это удавалось делать без особого труда и с большой охотой.

Я ежедневно мыл полы, один раз в неделю горячей водой мыл стены деревянного барака и нары.

После обеда вдвоем шли в лес на заготовку дров для отопления барака и нагревания горячей воды, без конвоя.

В лесу было тихо и спокойно, не то что в зоне.

В общем, я ежедневно был занят делами и находил в этом удовольствие. Да и работяги были довольны, что у них есть все необходимое – завтрак, ужин, хлеб, круглые сутки горячая вода, чай. Одежду и обувь снесут в ремонт и в сушилку, и все это делается вовремя.

С этой работой мне было некогда думать о своей злосчастной участи…

Бывало, всех проводишь на работу, в бараке все приберешь, заправишь постели и после трудов праведных сидишь у окна и распиваешь фруктовый чаек, и с таким удовольствием его смакуешь, словно это нектар.

Иногда выпьешь несколько пол-литровых банок, а если к этому напитку добавить хлеба граммов 300, то совсем было бы отлично…

Пьешь чай, а в это время в окошко ярко светит весеннее солнце, и тебе от этого становится хорошо…

И вот, в конце марта 1942 года я неожиданно получаю маленькую первую посылочку от сестры.

Сколько ею было вложено хлопот ее послать… Надо учесть, что это было в 1942 году, в годы ожесточенной борьбы с немецким фашизмом… В период, когда жены, дети, братья и сестры отказывались от своих родных и близких, находящихся в лагерях, а тут, не боясь всего этого, дорогая сестра обходит всех областных работников и добивается послать своему злосчастному брату один килограмм сухарей и очки…

А сколько было у меня радости в получении этой маленькой посылочки? Сколько было всяких дум и переживаний?

Я восторгался мужеством сестры: эта простая русская женщина не испугалась, что ее могут обвинить в связи с сидящим в лагере братом как с врагом народа… но она этого не боялась, она чувствовала простым своим сердцем, что ее брат ни в чем не повинен перед Советской властью и партией и запрятан в лагерь истинными врагами народа, сидящими у кормила государственных органов…

Эта маленькая посылочка меня воодушевила, и я решил написать жалобу на имя Верховного прокурора.

Написал, послал, но ответа не получил…

25 апреля 1942 года подкомандировку на лето закрыли, а нас всех перевели на головной 17-й л/п. 17-й л/п был небольшой, всего на л/п было две бригады: с/х бригада и бригада возчиков, да отдельно был ЦАРМ[68], где было 80–100 человек.