Электронная книга - «Чек-поинт (СИ)». Краткое содержание книги:
Но рано или поздно произойдет что-нибудь, что заставит ситуацию в корне перемениться...
- Блять, да что же это такое! – сорвавшись, Лекс чуть не выбросил телефон из окна, но вовремя остановился, отыскал забитый в память давным-давно номер Седьмого. – Лучший друг, значит?..
В этот раз трубку подняли после второго или третьего гудка:
- Слушаю.
- Привет, Эдгар, - с долей насмешки, от которой избавиться просто не удалось, проговорил Лёша, перекладывая телефон в другую руку. – Как твои дела?
- А-а-а… - судя по протяжному выдоху, Седьмой своего соперника узнал. – Что ты хочешь?
- Соскучился по тебе, смотрю, ты больше не гоняешь.
- Не гоняю, - не стал спорить Эд.
- Где Саша? – перешел на более деловой тон Лёша, видя, что светская беседа не клеится.
- Он уехал.
- Мда? – мужчина немного огорчился. – И когда же он вернется?
Тут Седьмой сделал небольшую паузу, по выдоху, послышавшемуся в трубке, Лёша понял, что дела, о которых парень так и не сказал, явно идут не лучшим образом.
- Наверное, уже никогда.
========== = 12 = ==========
Стены квартиры болезненно сдавливали, напирали со всех сторон, а потолок, плевать, что высокий, грозил похоронить под собой навечно. Спасения не было ни в одной комнате, зачем их целых четыре, если живешь один и все равно некуда себя деть? Знакомая, изученная как свои пять пальцев, обстановка вызывала раздражение, хотелось немедленно вышвырнуть все вещи, содрать модные обои, разбить окна и изменить все к чертям, до неузнаваемости, а еще лучше – переехать куда-нибудь на край света.
Но это только мысли, слишком долго и муторно все реализовывать. Ремонт, если даже его полностью проплатить, затянется не меньше, чем на месяц, на это время, конечно, можно переехать к родителям, но куда девать котов, которых отец просто терпеть не может? Раздать по знакомым не получится, их же много, да и Эд с ума сойдет от волнения, когда их всех не будет рядом. И так по нескольку раз в день пересчитывал, боясь, что какой-нибудь слишком резвый рыжий все-таки свалится с форточки.
Потому Эдгар ничего и не менял, кроме своего местоположения: на диване не сиделось, высокий барный стул на кухне вскоре перестал казаться удобным, к компьютеру парень и близко не хотел подходить. Развалившись на огромном матрасе, заменявшем в спальне кровать, он попытался вздремнуть, но из-за чрезмерно навязчивых мыслей сделать этого так и не смог.
Казалось, весь мир разом ополчился против него, выставил штыки со всех сторон, загоняя Эда в собственное сознание и не выпуская оттуда. Медленная смерть, медленная и очень мучительная. Впервые за всю жизнь Ярмольский чувствовал себя действительно не нужным никому. Родители – это понятно, еще со школы он знал, что на их понимание можно не рассчитывать. Мама с папой всегда хотели дать сыну все самое лучшее, и они давали, но мнения самого Эда никто при этом не спрашивал. Классная и модная одежда, какой угодно автомобиль, курорты на самый изысканный вкус и в любое время года. В материальном плане он никогда не испытывал недостатка в чем-либо. Другой бы на месте Эдгара радовался и пользовался всем этим, но…
С детства парень обожал животных. Не этих карманных собачек, которых так любила мама, и аквариумных рыбок, живущих в кабинете отца, нет, нормальных российских животных – уличных кошек, бродящих по мусорникам, и огромных собак со свалявшейся шерстью, гавкающих вслед автомобилям.
- Фу, Эдик, они же заразные! – в ужасе говорила мама, подталкивая мальчика в спину, чтобы поскорее отвести подальше от замеченной им псины. – Даже не думай к ним прикасаться!
- Собака – это серьезная ответственность, - говорил отец, уткнувшись в деловой ежедневник. – Ты еще слишком маленький для этого.
До шестнадцати лет все просьбы были как горохом об стену, и Эд никак не мог понять, зачем им такой большой и просторный дом, если там никто, кроме трех человек и прислуги не живет? Решив, что в своей собственной квартире животное он точно поселит, Эд немного успокоился.
В семнадцать он поступил в университет. Мечта выучиться на ветеринара, появившаяся лет с тринадцати, разбилась о стену родительских убеждений – они не оплатят ни один институт, кроме МГУ и не позволят поступить сыну никуда, кроме как на юридический факультет.
- Мы заботимся о твоем будущем, Эдик, - успокаивала его истерику мама, ненадолго отвлекаясь от телевизора. – Ты нам еще спасибо будешь говорить.
Крыть было нечем, без родительской поддержки парень действительно бы долго не протянул, общежитие ему никто не давал – не иногородний ведь, а карточку отец быстро заблокировал, вновь открыв счет только тогда, когда Эд месяц проучился на юриста, и менять что-либо было уже слишком поздно.
Зато у него появилась квартира. Попросив собственное жилье у отца, парень мотивировал это тем, что хочет добираться до университета не так долго, но слушать его папаша не стал – его сын будет жить только в престижном районе, потому что так положено по статусу. Но на расположение квартиры Эду уже было плевать, он думал только о том, что наконец-то сможет иметь собаку!
Выбирал четвероногого друга Эдгар долго, сравнивал породы, консультировался с кинологами и уже почти определился между лабрадором и сенбернаром, как одним утром, подходя к университету, заметил возле тротуара картонную коробку с двумя замерзшими котятами. Пройти мимо он просто не мог, с этого все и началось.
А сейчас даже коты куда-то разбежались. Враки все это, что кошка чувствует, когда хозяину плохо, или у него просто неправильные кошки. Потому что плохо было по-настоящему, еще со вчерашнего дня. Саша, не появлявшийся и не отвечавший на звонки довольно долго, внезапно написал через интернет, сообщив, что уехал в Англию. И не просто так – к Марко. К чертовому Марко, который лично рассказывал, что ему больше не нужны отношения с Ефремовым! Который сам вызвался помочь Эду, подсказывал, как себя вести и что делать… Сейчас этот лис наверняка над ним смеется где-то там, в непосредственной близости от Саши…
«Нужно было давно ему все рассказать», - уткнувшись лбом в скрещенные перед собой руки, подумал Эд, чувствуя, как глаза начинает щипать от слез. Нужно было рассказать, а он, идиот, старался просто быть Саше другом, поддерживать его, разделять увлечения… Приезжал к нему в Англию – о, как он счастлив был видеть друга после такой долгой разлуки! – и участвовал вместе с Сашей в гонках, от которых вовсе не так сильно кайфовал, как показывал. А если быть честным – вообще не кайфовал, боялся постоянно, что произойдет авария, что с Алексом случится беда.
Там же, в Англии, Ефремов познакомил его с Марко, представив того своим парнем. У Эда тогда на несколько секунд дар речи пропал – как же так?.. Какой-то незнакомый кучерявый паренек со взглядом довольной жизнью лисицы, свободно обнимает за талию его Сашу, а тот улыбается в ответ, ничуть не возражая.
Марко, в отличие от Саши, очень быстро понял, какие чувства Эд испытывает к другу, но ни слова на этот счет тогда не произнес.
Лучший друг теперь за тысячи километров, и ему Эд тоже не нужен, Саша ведь в своем сообщении даже банального «Как дела?» не спросил. Конечно, Ярмольский бы не признался ни в своих чувствах, ни в том, как ему паршиво, слишком поздно уже для откровений, но хотя бы не страдал сейчас так, не вытирал с остервенением появившиеся на лице слезы.
Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, Эд закашлялся, подавившись слишком спертым и пыльным воздухом. Поднявшись кое-как на ноги, распахнул дверь на незастекленный балкон и оперся на деревянный подоконник ладонями, судорожно хватая ртом свежий летний ветер. Здесь, на высоте восемнадцатого этажа, не ощущалось никаких выхлопных газов от автомобилей, дышать можно было полной грудью, что Эд и делал, вглядываясь куда-то в горизонт.
Через полминуты взгляд его переместился вниз, на асфальтированную стоянку, автобусную остановку и небольшой магазин рядом с ней. Вцепившись пальцами в ставший вдруг таким ненадежным подоконник, Эд видел самого себя, одним движением преодолевающего этот барьер между домом и улицей, летящего вниз, раскинув руки в стороны. Освобожденного от проблем, от забот, от снедавшей изнутри любви.