Электронная книга - «Чек-поинт (СИ)». Краткое содержание книги:
Но рано или поздно произойдет что-нибудь, что заставит ситуацию в корне перемениться...
- Так ты в него втрескался…
- Это он в тебя втрескался! А я его люблю, - значительно тише и уверенней сообщил Эд.
- Ну, он же позвонил тебе, когда был в отделении.
- Он не звонил… - медленно протянул Седьмой. – Это я.
- Что – ты?
Парень облизнул губы, словно сомневаясь, но все же ответил:
- Позвонил ночью в полицию, сказал, где вы будете проезжать. Хотел, чтобы он… я бы помог ему, но он обо мне и не вспомнил.
- Боже, как ты до этого додумался, Эдгар! – сплюнув, Лёша отошел и вернулся в машину. Больше разговаривать с другом Саши он не хотел, боясь, что не сдержится и вмажет ему. Уже отъезжая, Алексей расслышал последнюю фразу Седьмого, стоящего на том же самом месте:
- Это Марко додумался.
«Еще и Марко какой-то…» - сильнее вжимая педаль газа в пол, думал Лёша, отыскивая по навигатору самую короткую дорогу на МКАД – срочно нужно было успокоиться и подумать, обязательно обо всем подумать.
Ставшая уже родной дорога встретила мужчину привычной пустотой, ярко горящими фонарями, подсвеченными рекламными щитами и гладким асфальтом. Минуты две Алексей ехал бездумно, впитывая в себя это спокойствие, глубоко вдыхая кондиционированный воздух, а потом, когда почувствовал себя гораздо лучше и принялся осматриваться, чтобы понять, где именно оказался, взглядом натолкнулся на ближайший бигборд. Полностью белое полотно, на нем такие же белые, обведенные черным контуром буквы: «Прости меня». И маленькое, почти символичное, изображение автомобиля, марку и модель которого Лёша сразу же узнал.
Презрительно фыркнув, он поехал дальше, невольно ища взглядом следующий рекламный щит. Нашел, чуть притормозил и покачал головой – то же самое, только текст иной: «Давай поговорим».
И следующий тоже, и за ним, и дальше, и дальше…
«Позвони мне»
«Я соскучился»
«Прокатимся вместе?»
«Ты мне нравишься»
========== = 11 = ==========
Ничего не получалось, каждая новая идея проваливалась, казалось, с еще большим треском, чем предыдущая. От цветов Саша вскоре отказался, поняв, что с каждым разом на них реакция все хуже и хуже, зато взялся присылать конфеты. На месте Алексея парень сдался бы сразу – что это были за сладости! Шоколад больше походил на произведение искусства, кондитерские шедевры в маленьких коробочках способны были покорить любого, но Лёша не велся, хотя, вроде бы, подарки не выбрасывал. Съедал или кому-нибудь отдавал, но принимал от курьеров, и это вселяло в Ефремова хоть крошечную, но надежду.
Еще были письма, обычные бумажные, которые попадали к Алексею Игоревичу вместе с рабочей корреспонденцией, обнаруживались им на сидении машины, под дверью квартиры, а однажды даже вместе с заказом в кафешке возле работы, куда он выбирался раз в три месяца. Письма эти Лёша не читал, выбрасывал, только поняв, кто адресат.
Любая попытка поговорить натыкалась на глухую стену. Саша просил, требовал, начинал разговор сам – все совершенно бесполезно, мужчина посылал его работать, а телефон на его звонки просто повадился не брать. Смена номера, опрометчиво произведенная Алексом, тоже не помогла.
Быть более настойчивым на работе не давала Лида, и так уже слишком подозрительно смотрящая на коллег, перехватить Лёшу по дороге домой возможности вообще не было, не на такси же за ним гнаться, а в квартиру он не пускал. Проходил мимо, словно Ефремов был пустым местом, и это последнего ужасно злило.
Терпение кончилось через полторы недели, когда Саша ходил уже настолько нервным, что даже приветливые девчонки из отдела кадров от него шарахались. Ворвавшись в офис в отвратительном настроении, парень швырнул сумку на стол, сбив при этом какую-то папку, и резко проводил взглядом вышедшего куда-то начальника.
«Да что он, девка какая-то, чтобы так к нему клинья подбивать?! Столько сил, столько нервов – и все напрасно, ломается, сволочь!»
Разозлившись почему-то еще больше, Саша выскочил в коридор за ним следом и, успев заметить мягко закрывшуюся дверь туалета, направился туда. Не лучшее место для разговоров, но ждать дольше уже просто невозможно.
- Лёша! – обнаружив мужчину напротив зеркала, Ефремов загородил собой выход, не собираясь отпускать шефа без выяснения всех волнующих вопросов. – Мы поговорим.
- Моего желания, вижу, тут не требуется, - спокойно проговорил Лёша, даже не удостаивая коллегу взглядом.
- В чем дело, блять, почему ты ведешь себя, как ребенок? – скрыть отчаяние в тоне Саше не удалось, потому он досадливо поморщился. – За что ты так со мной? Разве трудно… боже, просто поговорить, Лёша?..
Голос парня настолько изменился, что Алексей едва заметно вздрогнул, на миг прикрыв глаза. Да, его проняло, и он сам словно впервые увидел со стороны всю эту ситуацию и свое в ней поведение. Как ребенок – это еще мягко сказано, действительно, надо было поговорить с Сашей еще давно… Что ж, лучше поздно, чем слишком поздно.
Резко и неожиданно развернувшись, Лёша прижал ожидающего ответа парня к кафельной стене лопатками и, глядя ему прямо в глаза – впервые за долгое время – произнес:
- Я терпеть не могу ложь, Саша.
У Алекса просто дыхание перехватило от такой внезапной близости Алексея, от его взгляда, ничем не прикрытого, от теплой, почти горячей руки, касающейся груди, даже от виднеющегося на лбу шрама. Сердце забилось быстрее, игнорируя совершенно не романтическую обстановку офисного туалета, и Ефремов со стыдом осознал, что начинает возбуждаться.
- Все, что было между нами, - продолжил начальник, не дождавшись какой-либо ясно выраженной реакции на первые слова, - это только секс, да и то – один раз. Здорово, приятно, но с меня хватит.
Сердце снова подвело, пропустив удар – только секс?.. Думать об этом сейчас было очень тяжело, но Саше почему-то казалось, что это все неправда. Не может такого быть, он же видел взгляд Лёши, слышал его тон тогда, на МКАДе… Черт возьми!
- Но… - выдавил он из себя, но продолжить так и не сумел.
- Оставь меня в покое, Саша. Ты надоел.
Договорив, Алексей развернулся и вышел из туалета, даже не оглянувшись напоследок, а Саша все стоял у стены, ощущая почти реальную дыру, образовывающуюся в груди на том самом месте, где только что прикасалась Лёшина рука. Это происходило словно с кем-то другим, кто-то иной слушал обидные слова, какой-то незнакомый парень сейчас ощущал непонятное головокружение – не Саша. С ним такого просто не могло случиться…
Только через минуту Ефремов немного пришел в себя, качнул головой и шагнул к зеркалу, глядя себе же в лицо. Нервно облизнул губы, переступил с ноги на ногу, удивляясь тому, что его только что опустили ниже плинтуса, а возбуждение так и не исчезло. Проклиная себя последними словами, Алекс закрылся в одной из кабинок, судорожно расстегнул опостылевшие брюки и сжал в ладони член, крепко зажмуриваясь от новой волны стыда.
Все произошло быстро и без особого морального удовольствия – просто спустил в унитаз, брезгливо вытер руку туалетной бумагой и прижался горячим лбом к наверняка пыльной стене. Пожалуй, впервые в жизни ему всерьез хотелось плакать, буквально выть от безысходности. Хотелось просто невыносимо, но, сделав глубокий вдох, Саша все-таки выровнялся, сжав зубы покрепче, отворил дверцу и вернулся в повседневную жизнь.
***
Алексей, оставив Ефремова одного, до кабинета так и не дошел, завернув на пожарную лестницу с небольшим балконом, где у них традиционно размещалась курилка. Сигарет при себе не было, но он одолжил одну из общей пачки, решив, что в следующий раз купит сюда отравы получше. Чиркнув спичкой, оперся руками о металлические перила и уставился вниз на улицу. Город жил своей жизнью – шум множества моторов, редкие гудки, доносящаяся из кафетерия музыка, которую в офисе не слышно благодаря пластиковым окнам.