На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Стыдно за тебя! — сердито выговаривал Устинов. — Нынче опять не пижона — шута какого-то старорежимного разыгрывал. Неужели не можешь приглядеться, какие они, пижоны эти, в жизни?!
— А вы мне не указывайте, Александр Григорьевич! — огрызался партнер. — Нет у вас прав. Мы с вами в номере на равных основаниях.
— Правильно, в номере мы равны, — сдержанно согласился Устинов. И тут же взорвался: — Однако не забывай, кто я такой. Я для тебя краском, красный командир, и потому полное право имею требовать... Как стоишь? С тобой краском говорит!
Тут-то я и понял, что произошло за год.
Был артист, даже не артист, а некое жалкое, жизнью прибитое подобие. И вдруг внимание, о каком и во сне не мечталось. Внимание зрителей. Внимание печати. Внимание к тем, пусть еще робким, но жизненным чертам, какие отличали образ краскома. И это внимание, обрушившись на артиста, в то же время подняло его. Подняло и повело вперед. Подняло и окрылило.
На этот раз, когда программа в шапито подошла к концу, мы иначе попрощались — тепло, по-дружески. Устинов обещал и дальше держать меня в курсе своих дел. Слово сдержал. Еще не раз получал я от него письма, газетные вырезки, программки, афиши.
Вот, например, что писал он мне в одном из писем: «Желаю быть достойным звания, какое присвоила мне постановочная мастерская. Потому стремлюсь повысить боевое мастерство: в настоящий момент репетирую упражнение с тремя винтовками».
Еще одно письмо: «Иногда товарищи высказывают мысль, будто мой номер не имеет чисто циркового характера. Отвечаю: надо газеты читать, за текущей политикой следить. Номер мой посвящен задачам обороны, а как же ее не крепить, когда капиталистический мир на нас зубы точит!»
И наконец просьба: «Сообщите, пожалуйста, свои соображения по поводу задуманной мной стрелковой мишени. Мыслю изготовить ее в виде фашиста со свастикой на груди. Меткий выстрел поражает свастику — и рушится наземь проклятый фашист!»
Так продолжал идти по новому своему цирковому пути старый артист, некогда неудачник, Александр Григорьевич Устинов.
У меня сохранилась целая пачка писем. Каждое из них по праву подписано: «К сему — небезызвестный вам краском».
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава первая
В последних числах июня, безветренно-тихим утром (синоптики в прогнозах не ошиблись) со взлетной полосы одного из крупных европейских аэропортов поднялся самолет, взявший курс на Москву.
Человек остается человеком и в заоблачной выси. Не прошло четверти часа, как в стоместном салоне наладилась обычная дорожная жизнь: стюардессы разносили завтрак, пассажиры завязывали знакомства. Лишь один из них сохранял полнейшую отрешенность. Не шевельнулся он и тогда, когда с подносом в руках приблизилась стюардесса. Сперва ей показалось, что пассажир уснул. Но тут же встретилась с открытыми совиными глазами, окруженными воспаленной каемкой. Взгляд этих упорно бодрствующих глаз был под стать прочим чертам лица: тонкому носу, лезвиеподобным, плотно сомкнутым губам, удлиненным, как бы притертым к облыселому черепу ушным раковинам. Он не был красавцем, этот пассажир.
Господин Дезерт, крупнейший цирковой импресарио, находился в возрасте, давно позволявшем отпраздновать солидный юбилей. Однако он не только не задумывался об этом, но, напротив, при первом же осторожном напоминании строго оборвал своего секретаря: «Юбилеи хороши для тех, кто располагает свободным временем. У меня такого времени нет!»
И все же, несмотря на всю свою занятость, несмотря на то, что переговоры с Союзгосцирком вполне мог бы завершить один из помощников, Дезерт пожелал самолично отправиться в Москву. Тому имелись причины, о которых вслух он не желал распространяться.
Месяц назад, принимая у себя управляющего Союзгосцирком, импресарио впервые испытал нечто схожее с неуверенностью. Откуда могла она возникнуть? Прокатное агентство Дезерта занимало прочное положение во многих странах мира; считалось бесспорным, что номера и аттракционы, поставляемые агентством, относятся к лучшему из того, чем располагает международный цирк. Пусть другие импресарио, желая поразить воображение клиентов, ведут переговоры в кабинетах, сверкающих богатой обстановкой. Контора Дезерта была иной. Она занимала более чем скромное помещение: вход прямо с улицы, несколько потертых стульев, на единственном столе единственный телефонный аппарат, полное отсутствие справочных записей; отличаясь цепкой памятью, Дезерт того же требовал и от своих сотрудников... Именно этот контраст между подчеркнуто убогой обстановкой и теми крупными, неизменно прибыльными делами, что в ней вершились, безошибочно действовал на клиентов, лишал их привычных ориентиров, делал податливее, беззащитнее.