Квадратные углы

– Ага. Только отъедем от дома, а она уже зеленая.

– Так еще тошнило прямо на сиденье.

Она засмеялась.

– Макс так ругался. Однажды мы с ним поехали к бабуле в деревню, а она сидела сзади и играла. Мы даже не заметили, как она сунула руку от куклы в рот. Только услышали плач, а потом – запах. Отвратительный. Максу пришлось везти машину в химчистку. А Маше влетело.

– Бедная. Уж если Макс ругался, то ей не повезло.

– Он умел ругаться, – теперь уже грустно сказала она. – Хотя, в душе был добрый.

– Я тут недавно перебирал наши старые фотографии.

– Те, что в кладовке у родителей?

– Да, я их забрал себе. А то мама их затрет до дыр. Каждый день пересматривает.

– А я все думала, что она делает в кладовке? Оказывается вон чего.

– Никак не смирится.

– А ты смирился?

Только, когда она задала этот вопрос, я понял, она все еще не может забыть его.

– Смирился.

Соврал, но она не поверила.

– А я – нет. Я вижу его каждый день.

– Сонь.

– Я не так сказала, – быстро исправилась она. – Я вижу его в сыне. Макс очень похож на отца.

– Он похож на тебя.

– Ты так считаешь? – обрадовалась она.

– И Маша похожа на тебя.

– Красивая?

– Наши… твои дети все красивые.

Сглупил. Сорвалось с языка, но она сделала вид, что не услышала.

– Я взяла билеты на самолет, – вдруг сказала она. – На шестое июня.

– Почему именно на шестое?

– У Сергея как раз закончится лечение.

Еще один месяц.

– Хорошо.

– Алекс…

– Взяла и ладно. Значит, проводим.

– Мы так и не решили по поводу Маши. Да, я помню, что ты мне сказал. Но…

– Никаких «но», – жестко отрезал я. – Нет. И еще раз нет.

Она протянула руку и дотронулась до моей ладони. Пальцы теплые, нежные.

– Я не собираюсь ее отнимать у тебя. Только прошу. Очень прошу.

– Не делай этого.

Я убрал руку. Она выпрямилась.

– Тебе неприятно?

– Приятно.

– Тогда, что не делать?

– Не бросай меня.

– Алекс.

Теперь я уже схватил ее ладошку, прижал к губам и прошептал:

– Я люблю тебя.

По ее бледным щекам покатились слезы. Я тут же пересел к ней на диванчик и обнял.

– Не надо, – сказала она, а сама еще крепче прижалась к моей груди.

– Что же ты делаешь со мной. Что?

Слезы потекли на мою рубашку, а вместе с ними и тушь с ресниц.

Моя рука опустилась ей на колено, приподняла шелк и скользнула под платье. Нашла кружевное белье. Она вздрогнула. Потом упругую грудь.

Я тронул подбородок пальцем и поднял ее лицо. Губы потянулись ко мне, и я накрыл их своим ртом. Жадно, будто целую впервые, а до этого только тренировались. Она тоже вцепилась зубами в мою губу, потянула, потом расслабилась, позволив то, чего позволяла всегда. И я воспользовался ее слабостью, ее нежностью, ее податливому телу.

Как давно я не прикасался ее бархатной кожи. Не вдыхал аромат сладких духов. Не слышал эти странные вздохи. Как я жил без нее?

– Простите. Вам принести чай?

Официант замер на месте с подносом в руке. Глаза опущены в пол, а щеки красные.