Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

II.4.4.1. Суверенитет

Надо отдать должное Борису Ельцину – о преемнике он начал заботиться заранее, испытывая возможные кандидатуры на посту председателя Правительства. Тут снова проявился один из механизмов воспроизводства власти – преемник должен был обеспечить безопасность самого Ельцина в отставке и всего его клана, что вполне универсально. Но то, что местом и гарантом своей защиты Ельцин выбрал всё-таки Россию, русское государство, говорит о принадлежности и Бориса Ельцина русскому народу. Ельцин тем самым отделил себя от паразитической элиты — он не искал защиты от преследования на Западе, в США. Задача осталась бы нерешённой, если бы преемник не удержал власть или, более того, развалилось бы само российское государство. Тут интересы Ельцина и русского государства полностью совпали.

Элита не обратила внимания на это обстоятельство. А зря. Выбранный в конце концов на роль преемника Путин сам, по всей видимости, не предпринял никаких усилий для этого невероятного взлёта своей карьеры. Его призвали и назначили. Сотрудник спецслужб, которые и при Андропове на должности государя не смогли стать политической силой, партией или чем-то подобным, а после распада СССР, казалось, и вовсе превратились в сервис при бизнесе. Лояльный и преданный помощник Собчака, типичного представителя и лидера новой элиты, собиравшейся командовать страной во имя «демократии». Сможет ли этот преемник соответствовать должности? Как оказалось, смог. Ничто не предвещало произошедшего немедленно после назначения самоопределения и появления персоны власти, русского государя. Олигархические элиты не просто согласились с Ельциным. Они видели собственную заманчивую перспективу в назначении преемника – кто бы им ни был. Если Ельцин сделал себя президентом России сам, то назначенный преемник, с точки зрения возникшей имущественно-политической элиты, должен был слушаться команд Совета директоров корпорации «Россия», держателями паёв в которой эти господа себя уже считали без особых сомнений.

Однако первое, что взял в собственные руки Путин, это его собственная избирательная кампания. Вторую кампанию Ельцина целиком делали олигархи, отведя «царю» роль скомороха и шута. Голосовать надо было сердцем. Именно новая элита озаботилась тем, чтобы у Ельцина не было конкурента кроме Зюганова, ни при каких обстоятельствах не претендовавшего на победу, собиравшегося быть вечным «оппозиционером», политическим пенсионером. Да и второе издание коммунистов, превратившихся в думских болтунов, после политической самоликвидации настоящих коммунистов претендовать на власть не могло. За безальтернативного Ельцина поэтому предлагалось голосовать сердцем, глядя на его пьянство и экстравагантные выходки. Одну истину олигархические политтехнологи усвоили – для русского народа лучше такой царь, чем вообще никакого, чем «политик» или «демагог». Если уж удалось второй раз поставить на трон самородка Ельцина, то тем более следовало сделать это в отношении службиста, мало что понимавшего в народных настроениях и PR. Но трюк семибанкирщины в отношении Ельцина применить к Путину не получилось. Путину не нужно было объяснять, в отличие от советского партийного босса, что думает и чувствует народ. Он сам был плоть от плоти народа, из коммуналки и ставшего пролетарской провинцией Ленинграда. В качестве «избирательной кампании» Путин немедленно взялся решать неотложный вопрос войны и мира – прекращения западной чеченской авантюры.