Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

Благожелательная госпожа, Младая и прекрасная собою, Случилась там, где смерть я ожидал, В моих глазах увидела, дрожа, Отчаянье; от тщетных слов со мною Заплакала — ей сердце ужас сжал. И старших дам невольно я призвал. Ушла, их увещаниям внимая, Сеньора молодая. Старались дамы мне вернуть сознанье; Одна — «Оставь мечтанье!» Другая — «Отчего ты духом пал?» Владычицы моей, еще рыдая, Назвал я имя, бред мой покидая. Столь скорбен и столь тих был голос мой, Переходящий в шепот заглушенный, Что в сердце это имя уловил Лишь я один, измученный мечтой. И к дамам повернуть мой лик смущенный Тогда Амор печальный поспешил. Их бледностью я, верно, поразил, Казалось, смерти видели явленье. Вновь облачась в смиренье, Меня, склоняясь, дамы утешали И часто повторяли: «Что видел ты во сне, лишившись сил?» Преодолев душевное волненье, Сказал: «Исполню ваше повеленье». Когда о бренной жизни думал я И видел, как близка моя могила, Сам бог любви омыл свой лик слезой. Столь смущена была душа моя, Что в мыслях так, вздыхая, говорила: «Покинет дама грешный мир земной». И мыслию терзаемой одной, Сомкнул глаза. В неизъяснимой дали В отчаянье блуждали Сознанья духи. И в воображенье, Прервав уединенье, Обличья скорбных жен передо мной Вне истины, вне знания предстали. «И ты, и ты умрешь!» — они взывали. И страшное увидел я вдали, Входя все глубже в ложное мечтанье, Был в месте, чуждом памяти моей. С распущенными волосами шли Там дамы, слышалось их причитанье; Они метали пламя злых скорбей. Мерцало солнце, мнилось, все слабей, И звезды плакали у небосклона, Взойдя из ночи лона. И птиц летящих поражала смерть, И задрожала твердь. Вот некий муж предстал среди теней, И хриплый голос рек, как отзвук стона: «Сей скорбный век покинула мадонна». И очи, увлажненные слезой, Возвел — казалось, ниспадает манна, — То возвращались ангелы небес, И облачко парило над землей; К нам доносилось райское «Осанна!» И звук иной в моей душе исчез. Амор сказал мне: «Горестных чудес Не скрою. Посмотри, лежит средь зала». Мадонну показала Фантазия мне мертвой, бездыханной. Вот дамы лик желанный Сокрыли мраком траурных завес. Она, поправ смиреньем смерти жало, Казалось, молвит: «Я покой познала». Я скорбь мою смиреньем одолел, Смиренномудрия познав начала, И говорил: «Должно быть, ты нежна, О смерть, и благороден твой удел; Сойдя к мадонне, благородной стала, Не гневаться, но сострадать должна. Моя душа, желания полна Твоею стать! Тебя напоминаю. «Приди» — к тебе взываю!» И я ушел, душа моя томилась. В уединенье, мнилось, Взглянул на небо и сказал средь сна: «Кто зрит тебя, достоин тот спасенья». Спасибо вам, прервавшим сновиденья.