О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
СОСЕД. В чем дело?..
ЕЖИ. Мы – сыновья…
Приходится кричать – вой заглушает слова. Сосед вбегает в квартиру. В крохотной прихожей висит на гвозде зеркальце; гвоздь оказывается выключателем. Вой стихает. Сосед, подойдя к двери, загораживает вход.
СОСЕД. Попрошу документы.
Ежи вынимает удостоверение личности. Сосед внимательно его изучает.
АРТУР. Я с собой не ношу… Я – брат.
ЕЖИ. Да, брат.
Сосед сравнивает лицо Ежи с фото на документе: более-менее похож; фамилия и имя отца тоже сходятся.
СОСЕД. Документики при себе надо носить. Да и у вас уже просрочено, не мешало бы поменять.
Возвращает Ежи удостоверение, протягивает руку.
СОСЕД. Искренне сочувствую.
ЕЖИ. Спасибо.
Сосед, оглядываясь, поднимается на один пролет. Братья с некоторой опаской входят в квартиру.
ЕЖИ. Черт.
Квартира нам уже знакома. Комната с железными шкафами, узкая, покрытая одеялом кровать, табурет, кухня со старым холодильником и солью в баночке, ванная, выкрашенная масляной краской. Братья, неприятно удивленные, обходят крохотную квартиру. Задерживаются возле аквариума с дохлыми рыбами.
ЕЖИ. От голода. Надо выбросить.
Пытаются поднять аквариум, но он очень тяжелый.
ЕЖИ. А что теперь в моде?
АРТУР. Ерунда. Помню… тебе купили велосипед… голубой…
ЕЖИ. Отец получил наследство… его брат перед войной уехал в Америку и там умер. Матери купили часы, а мне – велосипед… Остальное отец истратил. Мать никогда не говорила, сколько им перепало, но уж пара тысяч долларов наверняка. У меня не было башмаков, но зато был велосипед. Мать продала часы на жратву… а он покупал марки. Ничего его больше не интересовало… ничего на свете.
Артур поднимает рюмку.
АРТУР. Нравится он мне…
ЕЖИ. Кто?
АРТУР. Старик наш. Таким простым способом отключился… без травки, без спиртного, без уколов…
Пьют.
ЕЖИ. Еще неизвестно, что лучше.
АРТУР. Брось. Что делаем с квартирой? Я тут прописан, хотя ни разу не был…
ЕЖИ. Квартира государственная. Не знаю, удастся ли что-нибудь… выкупить, продать… Ты бы хотел здесь жить?
АРТУР. Когда-нибудь…
Артур снова наливает. Пьют. Ежи морщится.
ЕЖИ. Мерзость.
АРТУР. Можно привыкнуть. Ну, еще раз за отца. Черт, я совсем его не знал. Что имеешь, не хранишь…
ЕЖИ. Пока мы имеем минус 220 тысяч.
Берет несколько лежащих с краю кляссеров, просматривает.
ЕЖИ. У них есть такая биржа… кажется, в школе на улице Рады Народовой. Может, попробуешь?
Марки в кляссерах разложены свободно. Иногда по одной на странице, иногда по несколько – профанам порядок их расположения непонятен. Ежи пододвигает кляссеры к Артуру.
АРТУР. Твой малыш не собирает?
ЕЖИ. Так, балуется. Какие-то самолеты.
Артур задерживает взгляд на одной из страниц.
АРТУР. Возьми для него эти. Три воздушных шара… нет, цеппелины, наверно серия. (Читает.) Polafahrt. Пусть будет память о дедушке.
Извлекает из-под целлофана три марки с цеппелинами разных цветов: синий, красный, коричневый. Цвета неяркие, спокойные, словно выгоревшие.
АРТУР. Красивые. Соревнования, что ли? Тридцать первый год.
К микрорайону, застроенному одинаковыми односемейными домиками, подъезжает такси. Ежи выходит, Артур высовывается из машины. Братья не пьяны, может, только говорят чуть громче обычного – не исключено, что им просто мешает шум мотора.
АРТУР. Здесь?
ЕЖИ. Да.
АРТУР. Симпатично. Скажи малышу, что за мной пластинка.
ЕЖИ. Он не такой уж малыш.
Артур усаживается.
АРТУР. В “Ривьеру”.
Уже на ходу открывает окно.
АРТУР. Я рад, что мы встретились.
Ежи стоит на пороге кухни. Жена: когда-то она была красива, но потом, в борьбе за существование, черты ее лица заострились. Злобно смотрит на Ежи: опоздал, чего-то не сделал – как всегда или, скажем, часто.