Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

Корис несколько секунд смотрел на нее в ответ. Затем он молча склонил голову, и она снова посмотрела на Айрис и Дейвина.

— Дейвин, я знаю, что ты молод, знаю, что ты беспокоишься, и знаю, тебе интересно, что все это значит. Что ж, я расскажу тебе, и тогда тебе придется принять решение. Айрис и граф Корис могут дать тебе совет, они могут попытаться помочь тебе, но в конце концов решение будет за тобой.

Карие глаза Дейвина стали огромными, и Шарлиан слегка улыбнулась.

— Нервничать — это нормально, — сказала она ему. — Знаешь, когда я стала королевой, то была всего на год старше, чем ты сейчас. — Его глаза стали еще круглее, когда он пытался переварить нелепое предположение, что кто-то столь явно пожилой, как императрица, когда-либо был таким молодым. — Да, это правда, — заверила она его. — Я была такой. А первые несколько месяцев? — Он кивнул. — Меня тошнило перед каждым заседанием совета.

У него отвисла челюсть, и на ее лице появились ямочки, когда она улыбнулась гораздо шире.

— Это правда, — повторила она почти заговорщицким тоном. — Я клянусь. Так что, если ты сейчас нервничаешь, я тебя полностью понимаю. Но, пожалуйста, если ты думаешь, что тебя может стошнить, предупреди нас заранее, хорошо? Я бы хотела сначала позвонить в колокольчик и попросить Сейрей принести нам тазик.

Дейвин на мгновение вытаращил на нее глаза, а затем удивил самого себя ярким взрывом смеха.

— Обещаю, ваше величество, — сказал он, и она подмигнула ему. Затем она снова посмотрела на Айрис и Кориса, и выражение ее лица снова стало серьезным.

— Милорд, я не говорила с вами об этом напрямую, но знаю, что вы с Айрис долго беседовали об этом. Знаю, что ты, Айрис, также обсуждала это с архиепископом Мейкелом, и он обсудил со мной те фрагменты бесед, которыми ему было разрешено поделиться со мной. Заверяю вас обоих, что он не нарушал и не стал бы нарушать ее доверие, обсуждая что-либо большее, чем это, со мной или с кем-либо еще.

Она сделала паузу, пока Айрис не кивнула, затем продолжила.

— Во-первых, позвольте мне сказать, что ни на мгновение не буду притворяться, что я не была в восторге от того, что сказала мне Айрис. Честно говоря, это было больше, чем я позволяла себе надеяться, что когда-нибудь услышу от нее или, честно говоря, от любого другого члена ее семьи. Учитывая весь гнев и ненависть — и кровь — которые лежат между нашими домами, потребовался кто-то из тех, кого Мейкел называет «великими душами», чтобы зайти так далеко.

— Во-вторых, позвольте мне признать, что я полностью осознаю последствия этой ситуации — все способы, которыми она может способствовать сохранению и безопасности Чарисийской империи, и все преимущества, которые могут быть получены из этого для всех нас.

— И в-третьих, позвольте мне прояснить, что то, к чему это может привести в конце концов, может быть катастрофическим для всех вас троих.