Венедикт Ерофеев: человек нездешний

Этот список, если его продолжить, займёт много страниц, что и сделал Венедикт Ерофеев в своих «Записных книжках» последнего десятилетия своей жизни. Но уже по этому перечню известных имён видно, что американцы, французы, немцы и другие западные люди не уступают русским и даже превосходят их по численности именитых пьяниц, однако, замечу с некоторой гордостью за отечество, — только не по количеству выпитого.

Жизнь названных мною писателей, художников и композиторов состояла из сменяющихся периодов напряжённого творческого труда и необходимой для дальнейшей работы расслабухи, ради достижения которой они использовали алкоголь, приносящий вдохновение и отдохновение от трудов тяжких.

Ремесло писателя не из лёгких. Заново восстанавливать, по ходу дела мифологизируя, свою прожитую жизнь и жизнь других людей — всё равно что строить замки из песка. Одно неловкое движение — и выстроенное тобой вмиг рассыпается. Тогда приходится начинать всё сначала. К тому же над писателем как дамоклов меч нависает вопрос к самому себе: «А нужна ли людям, дурачок, твоя писанина?» Понятно, отчего его рука непроизвольно тянется не к перу и бумаге, а к бутылке. У художников и композиторов, а также выдающихся учёных причины их пьянства могут быть другие, но по форме и конечным результатам оно мало чем отличается от писательских запоев.

В Древнем Китае, в котором как нигде в мире зрели в корень и смотрели на тысячу лет вперёд, быть пьяным означало обрести свободу творчества. Для китайского поэта понятия пить вино и писать стихи сопричастны друг другу. Бессмертный пьяница Ли Бо почти всегда находился под воздействием винных паров. В одной из песен того времени говорилось, что Ли Бо может написать сто песен при одном условии: если он выпьет, не торопясь, шесть литров вина.

Писателей, а не подрукавных писак, от заурядных пьяниц отличает страсть к созиданию. Благодаря этой природной или благоприобретенной особенности самые спившиеся и пропащие из них хотя бы изредка ощущают себя счастливыми. К тому же прозорливые люди, особенно поэты, при этом понимают, что их участь пребывать на земле чужеземцами. Потому-то их тянет с насиженных мест непонятно куда. Наиболее рассудительные из них могли бы вслед за французским поэтом Шарлем Бодлером сказать: «Жизнь — это больница, где каждый пациент хочет перебраться на другую кровать».

Какой трудной ни была бы работа писателя, но она, по убеждению Гюстава Флобера, является наилучшим способом ускользнуть от постоянно кусающейся жизни. Со своей стороны добавлю: «Она намного безопаснее для здоровья, чем пьянство». К тому же, как ни прискорбно признать, у большинства простых смертных, у кого ослабевает сила души, тут же появляется искушение пуститься в разгул. Пьянство и эротика начинают вытеснять из жизни многие добродетели.