Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Обязанность работодателя заботиться о благосостоянии его рабочих вовсе не является изобретением национал-социализма. Она была заявлена в разделах 616–618 гражданского кодекса 1900 г., основанных на представлении, что трудовой договор — это не отношение чистого обмена, но является договором о власти, ставящим одного человека под контроль другого. Власть влечет за собой обязанности — это было совершенно ясно основателям «материалистического» и взятого из римского права гражданского кодекса. Обязанность работодателя предотвращать несчастные случаи и заботиться о здоровье и безопасности его наемных работников следует не из предполагаемой общности, но из того факта, что владелец управляет средствами производства. Идеология общности национал-социалистов здесь ничего не добавила. Я не смог найти ни одного решения высшего трудового суда, которое существенно улучшало бы защиту рабочего, обращаясь к идеологии общности.[828] Но я нашел бесчисленные случаи, где новая теория использовалась, чтобы лишить рабочих и служащих остатков тех прав, которые рациональный характер индивидуального трудового соглашения им предоставлял.

Сущность рационального закона состоит в ясном определении и разграничении прав и обязанностей. Такая рациональность была почти полностью уничтожена. В либеральном обществе рабочий продает свою рабочую силу на определенное время, в определенном месте, для определенной работы и по определенной цене. При национал-социализме все ограничения исчезали, если они не были определены законом, или постановлением трудового распорядителя, или фабричным регламентом. По единодушному представлению национал-социалистических юристов, новая теория, что рабочий обязан верить, означает, что он обязан согласиться на любую работу по требованию работодателя в пределах разумного, независимо от того, соглашался он ранее или нет, что должен работать в любом месте, которое работодатель определит в пределах разумного, соглашался он ранее или нет, что он должен принять любую заработную плату, которую справедливо установит работодатель, если она не установлена в фабричных инструкциях.[829]

В итоге теория общности и руководства в трудовых отношениях использовала средневековую терминологию, чтобы скрыть полный отказ от прав рабочих посредством уничтожения рациональности индивидуального трудового договора. Насколько полно идеология противоречит действительности, становится еще более ясным, когда мы вспомним об обсуждении контроля за рынком труда. Принудительная репатриация, обязательное обучение и депортация — едва ли эти механизмы способны пробудить дух фабричной общности. Текстильные рабочие или работники розничной торговли, которых увозили на грузовиках и товарных поездах в отдаленные районы großdeutsche Reich и затем принуждали к новым занятиям, не смогут воспитать в себе чувство фабричной общности.