Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

1 мая 1933 г. праздновался новый национальный праздник. Многие профсоюзные чиновники и некоторые члены профсоюзов, все еще надеясь спасти свою организационную структуру, участвовали в праздновании бок о бок с национал-социалистами. На следующий день грузовики чернорубашечников совершили налет на штаб профсоюза, арестовали лидеров, захватили фонды и оставили национал-социалистов нести дежурство. Доктор Лей тем временем создал «комитет действия», состоящий из чернорубашечников, официальных представителей партии и представителей NSBO, с самим собой во главе.[815] Потребовалось ровно тридцать минут, чтобы уничтожить огромную профсоюзную структуру. Не было оказано никакого сопротивления; никакой всеобщей забастовки или какой-либо демонстрации. Какие еще доказательства были необходимы, что немецкие профсоюзные организации были нежизнеспособными? Они стали машиной, лишенной энтузиазма и гибкости. Они больше не верили в себя.

12 мая 1933 г. собственность профсоюзов и их филиалов была арестована прокурором Берлина — никто никогда не мог разъяснить правовое основание для этого действия — и доктор Лей был назначен распорядителем. Он был назначен лидером Трудового фронта Германии двумя днями ранее. 24 июня были заняты здания христианских профсоюзов, а 30 ноября Федерация организаций немецких работодателей приняла решение их ликвидировать.

Под влиянием корпоративных идей национал-социалисты первоначально планировали организовать Трудовой фронт на трех опорах: служащих, рабочих и работодателей. С этой целью 1 июля 1933 г. было объявлено об упрощенной организационной структуре, включающей рабочих, разделенных на четырнадцать организаций, и служащих, разделенных на девять организаций, с лидером и советом в каждой. Корпоративная структура была вскоре тем не менее отвергнута в Германии. Это было особенно опасно для режима в области трудовых отношений, потому что, объединяя рабочий класс в органы, отличающиеся от органов работодателей и отделенные от них, он молчаливо признавал различия, порожденные в обществе разделением труда. Италия сохранила по крайней мере внешние формы синдикалистской и корпоративной структуры; в Германия их не было и следа. Причина, кажется, в том, что немецкий рабочий класс являлся гораздо более многочисленным и лучше обученным, чем итальянский, и, хотя и не настолько воинственным, как некоторые группы в итальянском рабочем движении, но намного меньше поддающимся авторитарному контролю.