Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Конференция началась с отчетов делегатов с мест. Шел декабрь 1905 г. «Эти отчеты представляли огромный интерес, так как давали полную картину борьбы на местах. Как жаль, что не было стенограммы на конференции, как жаль, что записи, которые делались от руки, до сих пор не найдены!» – вспоминал Е. Ярославский, и в том, что отчеты выслушивались с живым интересом, ему можно поверить. «О работе закавказской организации большевиков доклад сделал товарищ Сталин. Доклад товарища Сталина и доклад делегата от Сибири – Н. Н. Баранского были самыми интересными по обилию фактического материала, по яркости фактов революционной борьбы»[730]. Этот доклад запомнился и К. Н. Старцеву, который довольно живо его пересказал, причем привел детали, которых нет у Ярославского (см. док. 49). Второй раз Иосиф Джугашвили выступил «с речью в защиту тактики активного бойкота Государственной думы»[731]. Если верить Е. Ярославскому, «на всех делегатов, и в том числе на Ленина, огромное впечатление произвело выступление по вопросу об отношении к Государственной думе товарища Сталина, который проводил в Закавказье тактику активного бойкота. Товарищи Сталин и Телия – другой делегат от Кавказа – были ярыми бойкотистами»[732]. Можно усомниться в том, что выступление Джугашвили было столь ярким и запоминающимся. Старцев оставил о нем лишь несколько дежурных фраз. Воспоминания его были опубликованы в послесталинское время, но не ясно, когда они были написаны; вероятно, мемуарист руководствовался широко известными тогда текстами Е. Ярославского и там, где его самого подводила память, мог просто ему вторить. О выступлении Сталина, неожиданно поддержанном Лениным, вспоминала также П. Ф. Куделли, но в ее изложении это была скорее не речь, а реплика (см. док. 52). Рассказ Куделли ценен тем, что он был опубликован в 1925 г., традиция восхвалений Сталина пока не сложилась. Еще один мемуарист, оставивший описание Таммерфорсской конференции, Б. И. Горев назвал в числе участников Свердлова, Лозовского, Сталина, В. И. Невского, но о выступлениях не сказал ничего[733]. Записки Горева также были изданы достаточно рано, в 1924 г., следовательно, появление там имени Сталина не было данью культу вождя, он действительно запомнился Гореву.