И будут люди

— Я вас понимаю, Марта… — ласково произнесла Ольга.

— Так зачем же приперлась сюда?! Беги, милуйся, целуйся с ним, чтобы он так со смертью своей целовался!..

И задохнулась. С перекошенным от гнева лицом, с распущенными волосами, она казалась такой некрасивой, такой вульгарной, что Ольга невольно подумала: «Как он мог целовать такую?»

Поэтому она и не обижалась на Марту. Она вызывала у нее только жалость, сочувствие и… желание поскорее выбраться из этой хаты. Но она не могла уйти, не добившись того, ради чего пришла.

— Дети? Какое тебе дело до моих детей?! Убирайся прочь и хоть моих детей оставь в покое!

Отвернулась к печи, принялась переставлять горшки. Передвигала их — только гул разносился по хате. Делала вид, что забыла и думать о непрошеной гостье, но Ольгу не так легко было провести.

— Вы можете мстить мне, можете сердиться на моего… Ганжу, но вы не имеете права мстить своим детям, вымещать на них свою злость…

Марта двинула ухватом так, что пепел посыпался на пол.

— И не отстану от вас, пока вы не запишете свою дочь в школу. Буду приходить ежедневно, надоедать вам, пока не поймете, что калечите своего ребенка…

Марта еще яростнее задвигала ухватом.

— Так приходить еще раз к вам, Марта, или, может, вы одумаетесь и запишете в школу ребенка?

— По мне — пишите, — глухим, упавшим голосом отозвалась Марта. — Записывайте уже заодно и младшего, забирайте обоих… Если вам Василя мало, и моих детей берите…

С тяжелым сердцем уходила Ольга из хаты Марты.

Вечером, зайдя за Василем, чтобы вместе идти домой (поселились они пока что в хате кузнеца), Ольга долго колебалась: говорить или не говорить мужу о своем посещении? Наконец решила, что ничего не скажет: не хотелось расстраивать его.

Гинзбург приехал еще более похудевший, загорелый, как цыган. Соскочил с дрожек, весело поздоровался:

— Здравствуйте! Как поживаете?

И пока Ганжа собирался ответить, дед Хлипавка, выставив из-за его спины бороду, бодрым фальцетом доложил:

— Собираемся производить молотьбу!

— А, дед, здравствуйте! — рассмеялся Гинзбург. — Живы-здоровы?

— На все пять, товарищ секретарь! А вы к нам надолго?

— Ну, хватит вам, дед, — оборвал старика Ганжа. — Ты, Григорий, не голодный? А то пошли ко мне, Ольга как раз дома, что-то приготовила бы…

— Спасибо, — поспешно ответил Гинзбург. — Если не возражаешь, давай лучше пройдемся на ток… Когда думаете начинать?

— Да завтра утром и начнем. Молотилку уже установили, локомобиль привезли. Петро возле него второй день ворожит…

— Пробовали запускать?

— Пробовали — будто ничего…

— Смотрите, чтобы не осрамились. Вы теперь во всем районе на виду; пойдет все на лад — и тоз будет расти…

— Да уж сейчас подходят, спрашивают, можно ли и им будет воспользоваться нашей молотилкой.

— Вот видишь! Это тебе, товарищ, самая наглядная агитация… Эх, трактор бы еще нам, хотя бы один на село… Мы бы такие дела закрутили!