Вокруг света в сорок тысяч лет

ПРАВО ГОСТЯ

«Необычайно бы интересная получилась книга, если бы кто-нибудь взял на себя труд написать историю распространения защиты закона на чужестранцев и роста той идеи, что человек может иметь права не только как гражданин, не только как протеже иностранного государства, достаточно могущественного, чтобы отмстить за нанесенную ему обиду, но просто как человек».

Это цитата из романа Г. Дж. Уэллса «Мир Вильяма Клиссольда», того из его романов, который более всех остальных похож на научный трактат. Я не берусь выполнить пожелание великого фантаста. Но хотя бы небольшому рассуждению о том, что его так интересовало, — самое место в этой книге. Ведь, в конце концов, никакие длительные контакты между людьми разных районов не были бы возможны, если бы им не удавалось обеспечивать каким-либо образом взаимную безопасность. А люди отправлялись в странствия задолго до Магеллана, Марко Поло и Ганнона-карфагенянина.

У австралийских аборигенов существовали правила, согласно которым люди даже враждебного племени могли невозбранно пересечь чужую территорию по дороге к месторождению ценного камня или краски.

С другой стороны, на островах Самоа или Фиджи отношения между населявшими их племенами, впрочем, прошедшими по пути прогресса дальше австралийцев, сложились таким образом, что путешествия через владения соседей стали уже делом не просто рискованным, а прямо-таки безнадежным.

Должно было пройти много времени, чтобы человечество на новом уровне вернулось к австралийской беззлобности.

И тут важнейшую роль сыграла торговля. В каждом достаточно развившемся обществе в ходе процесса разделения труда появились группы торговцев. Иногда весьма немногочисленные, как у древних египтян, иногда, как у греков, составлявшие относительно большую долю населения. Для многих купцов бывать в чужих землях становится самым обычным делом. Их влечет вдаль не голос любопытства, но вполне деловой интерес. He единицы, а сотни и тысячи людей становятся гостями иноземцев. Впрочем, гостями ли? Торговля бывает разной.

До нас дошли точные рассказы очевидцев о самой, пожалуй, ранней форме международной торговли. Судя по всему, она не очень отличалась иногда от торговли между европейцами и меланезийцами в XVIII веке. Одна сторона оставляла на видном месте образцы товара и уходила. Другая забирала их, клала на то же место свои товары и тоже уходила. Первые возвращались, если были довольны, брали предложенное, если нет — оставляли, что означало требование прибавки.

Вот как описывает такую торговлю на севере Европы арабский путешественник XIV века Ибн-Батута:

«Захотелось мне пробраться в Страну мрака. Вход в нее через Болгар, и между ними 40 дней пути. Путешествие туда совершается не иначе как на маленьких повозках, которые возят большие собаки, ибо в этой пустыне всегда лед, на котором не держатся ни ноги человеческие, ни копыта скотины; у собак же когти, и ноги их держатся на льду…

…путешественники делают привал у «мрака». Каждый из них оставляет там те товары, с которыми приехал, и возвращается в свою обычную стоянку. На следующий день они приходят снова для осмотра своего товара и находят насупротив него соболей, белок, горностаев. Если хозяин товара доволен тем, что нашел насупротив своего товара, то он берет его, если же недоволен им, то оставляет его. Те, тй есть жители «мрака», набавляют его (своего товара), часто же убирают свой товар, оставляя (на месте) товар купцов… Те, которые ездят сюда, не знают, кто покупает у них и кто продает им, джинны ли это или люди, и не видят никого».

Стороны на всякий случай даже не вступали сначала в прямой контакт, что, увы, было по тем временам вполне разумной предосторожностью. Постепенно отношения налаживались, начинались знакомства, более удобная торговля… Но что, если вернуться к заданной Уэллсом теме, охраняло торговца? Прежде всего телохранители. Купцы Крита и Финикии, как люди деловые, держали на судах отряды воинов, да и сами моряки умели владеть оружием, да и профессия купца в ту пору считалась отнюдь не самой мирной. Торговый корабль превращался с легкостью в военный.

И неизвестно, кому при таких контактах грозила большая опасность. Геродот, скажем, утверждал, что началом конфликта Азии и Эллады явилось похищение знаменитыми аргонавтами Медеи; вообще любознательные путешественники и деловые торговцы очень легко становились пиратами, как только это им казалось достаточно удобным. Но, с другой стороны, торговля была делом полезным. А кроме того, сознание необходимости получения новых знаний, не говоря уж о товарах, еще в глубокой древности прочно укоренилось среди многих племен.

Значит, требовалось как-то обеспечить безопасность обеих сторон в торговле.

У всех почти известных нам первобытных племен был в ходу прекрасный обычай усыновления. Чужак становился своим.

Позже появился обычай побратимства. Нередко побратимами становились люди, принадлежавшие к разным народам. Теперь безопасность одного побратима обеспечивалась всем авторитетом другого побратима и его рода.

Своеобразная разновидность обычая побратимства — куначество на Кавказе.

Необычайно широкое развитие гостеприимства тоже относится, по-видимому, отнюдь не к самым ранним формам человеческого общества. Почти всюду, где особа гостя объявляется священной, уже существуют и торговля, и классовое расслоение.

В Аравии и на Кавказе сотни и тысячи раз случалось, что хозяева отдавали свою жизнь, защищая впервые увиденных ими людей только потому, что те переночевали под их кровлей. Что же говорить об удобствах, с которыми здесь устраивали гостя, о заботах, которыми его окружали!

Совершенно фантастические и тем не менее абсолютно правдивые истории из жизни кавказских народов, арабов или горцев Шотландии рассказывают вполне заслуживающие доверия свидетели.

Хозяин дома защищает от собственных родственников убийцу своего сына только потому, что тот — гость… Гость имеет право сохранять инкогнито, а хозяин не вправе задавать ему какие бы то ни было вопросы… Селение стерто с лица земли жителями соседних деревень за то, что один лишь из обитателей этого селения посмел ограбить своего гостя…

Но, надо сказать, как раз в тех местах, где происходили такие истории, как раз там-то странник больше всего рисковал, кем бы он ни был, торговцем или просто любознательным путешественником. Крайности, до которых люди доходили, защищая гостя, — следствие опасностей, угрожавших ему. В Древней Греции приезжий купец не мог рассчитывать на такой щедрый прием, но он знал, что его личная безопасность и имущество охраняются законом. Впрочем, далеко не всюду и не при всех обстоятельствах даже в цивилизованных государствах приезжий мог опереться на закон, защищающий его. Иноземец, потерпевший в древности кораблекрушение у пустынных берегов, мог потерять остатки имущества и свободу. В Западной Европе в средние века в аналогичном случае несчастный путешественник если и оставался на свободе, то нищим и голым. Даже там, где закон уже заботился о чужеземце, власти любого цивилизованного государства с древнейших времен задавались прежде всего вопросом, не шпион ли он. Были страны, где эту проблему решали радикально; не допускали чужеземцев в страну. Время от времени так поступали, например, Китай и Япония.