Между Москвой и Тверью. Становление Великорусского государства [litres]

Старейшинство во всей братье Всеволод определенно связывает со столом владимирского княжения, а разногласие с ним Константина в стремлении этого князя сохранить в своих руках и Ростов, и Владимир. И Всеволод не отнял у него Ростова, но передал Владимир Юрию, а с владимирским княжением связанное с ним «великокняжеское» старейшинство.

«Князь великий Всеволод созва всех бояр своих с городов и с волостей, и епископа Иоанна, и игумены, и попы, и купцы, и дворяны и всилюди, и да сыну своему Юрью Володимерь по себе и води всех ко кресту, и целоваша вси люди на Юрии; приказа же ему и братью свою»85. В остальном ряд Всеволода остался, надо полагать, тот же. «Летописец Переяславля Суздальского» приводит и наставление Всеволода сыновьям о сохранении ими равенства: «И не мозета ратитися сами между собою, но аще на вас встанете кто иных князий, то вы вси совокупившеся на них будите, и буди вам Господь помощник и святая Богородица, и молитва деда вашего Георгия и прадеда Володимира и потом и аз благословляю вы». Характерно тут представление о заветах Владимира Мономаха, Юрия Долгорукого и Всеволода Юрьевича, которыми должны руководствоваться потомки; представление это долго будет жить и в книжной традиции в общественной великорусской мысли: в свое время книжник-летописец, отмечая закрепление великого княжения за Иваном Калитой, вспомнит о нем и запишет, что Иван Данилович получил «княжение великое надо всею русскою землею, яко же и праотец его великий князь Всеволод-Дмитрий Юрьевич»86.

Многое изменилось в строе Ростовско-Суздальской земли ко времени кончины Всеволода Юрьевича. Суздаль явно отступает на второй план после недолгого соперничества в земском значении с Ростовом. Рядом с великокняжеским Владимиром стоит Ростов, в котором Константин Всеволодович видит столь же необходимую опору своего старейшинства, как и в стольном Владимире. Его сторонник-летописец, чье изложение определило состав данной части Лаврентьевского свода, вовсе опустил сообщение о передаче старейшинства Юрию и о наделении княженьями Ярослава и Владимира, словно в ряде Всеволода и речь-то шла только о великокняжеском преемстве. Этот летописец выражал, очевидно, ростовские тенденции, стремления ростовского боярства. Но общественные силы, с которыми приходилось считаться княжеской власти в Ростовско-Суздальской земле, не укладываются в представление о боярстве одного города. Вспомним еще раз, как по смерти Андрея Боголюбского судьбы земли решались на съезде во Владимире «ростовцев и суздальцев, и переяславцев, и всей дружины – от мала и до велика»; переговоры этого съезда с князьями летописец называет «речью дружинной»87. Тут не одни бояре действуют, а «вся дружина», т.е. «бояре и гридьба и пасынки»88. Но бояре вершат судьбами земли. Они призвали на княжение старших племянников Всеволода – Ростиславичей, их винит летописец-владимирец за «многу тяготу» земле от управления этих князей89; и в них вся опора князей»90. Лишь в борьбе с ними утвердил Всеволод свою власть в Ростовско-Суздальской земле, опираясь на свою личную дружину, на владимирцев и на то, «что бяше бояр осталося у него». Среди старших бояр – противников Всеволода выступают такие крупные фигуры, как Добрыня Долгий, Матвей Шибутович, Иванко Степанович. Победа Всеволода на Юрьевском поле ознаменована разгромом этого боярства: иные погибли в бою, другие пленены, а села боярские, кони и скот разграблены победителями91. И Всеволод правил, «не обинуяся лица сильных своих бояр, обидящих метиих и работящих сироты и насилие творящих»92. Однако и он окружен «сильными боярами». Те самые бояре, которые расстроили в разгар княжеской усобицы попытку князей помириться путем раздела владения Ростовско-Суздальской земли93, смирились перед силой Всеволода, когда он стал один великим князем всей земли. О том, что дело шло не только о соперничестве городов, но и о более глубоких особенностях строя Ростовско-Суздальской земли, показывают события 1211 г., когда Всеволод Юрьевич в новом раздоре между ростовским князем Константином и владимирским Юрием закрепляет свой ряд на многолюдном съезде, который И.Е. Забелину представился «первым земским собором». Перечень общественных групп на этом съезде вызывает сомнение потому, что текст94 дошел до нас в поздней редакции95. Но общий смысл известия едва ли должен терпеть от таких сомнений: перед нами явление, сходное с тем съездом, какой был во Владимире после смерти Андрея Боголюбского или при проводах Константина Всеволодовича на новгородское княжение в 1206 г.96 Такой съезд нужен Всеволоду, чтобы провести то «укрепление с людьми», которое обеспечило бы осуществление его ряда. Но в Ростовско-Суздальской земле это «укрепление» не с вечем стольного города, а со всей землей на съезде «всех бояр с городов и волостей», духовенства с епископом во главе и всей дружины при собрании горожан – купцов и «всех людей»97.