Извращённая любовь [ЛП]

Он сидел напротив меня, крепко сложенный мужчина с волосами цвета соли с перцем и светло-карими глазами, почти такими же, как у моего отца. Он не был красавцем, но был тщеславен, поэтому его волосы всегда были идеально уложены, а одежда идеально отглажена. Сегодня он был одет в строгий синий костюм, который выглядел крайне неуместно среди всех этих липучих детей и измученных родителей в футболках, бродящих по игровому залу.

До "Того дня" я не часто видел дядю Ивана. Когда мне было семь лет, они с отцом поссорились, и отец больше никогда о нем не говорил. Несмотря на это, дядя Иван взял меня к себе, вместо того чтобы позволить мне быть в приемной семье, что было очень мило с его стороны, я думаю.

- Я не хочу играть. - Я стучал костяшками пальцев по столу. Тук. Тук. Тук. Раз. Два. Три. Три выстрела. Три тела падают на пол. Я зажмурил глаза и использовал все свои силы, чтобы выкинуть эти образы из головы. Они вернутся, как возвращались каждый день с того дня. Но я не хотел уделять этому внимание сейчас, посреди вонючего пригородного зала игровых автоматов с дешевым синим ковролином и пятнами от водяных колец на столе.

Я ненавидел свой «дар». Если только не вырезать свой мозг, я ничего не мог поделать, поэтому я научился жить с этим. И однажды я сделаю это оружием.

- Чего ты хочешь? - спросил дядя Иван.

Я перевел взгляд на него. Он задержал его на несколько секунд, прежде чем опустить глаза.

Люди никогда этого не делали. Но после убийства моей семьи они действовали по-другому. Когда я смотрел на них, они отворачивались - не потому, что они меня жалели, а потому, что боялись меня, какой-то базовый инстинкт выживания глубоко внутри них кричал, чтобы они бежали и никогда не оглядывались назад.

Это было глупо, взрослые боялись одиннадцатилетнего, а теперь уже двенадцатилетнего мальчика. Но я их не винил. У них были причины бояться.

Потому что однажды я разорву мир на части голыми руками и заставлю его заплатить за то, что он отнял у меня.

- Чего я хочу, дядя, - сказал я, мой голос все еще был чистым, высоким тоном мальчика, который еще не достиг половой зрелости. - Это месть.

Я открыл глаза и медленно выдохнул, позволяя воспоминаниям овладеть мной. Это был момент, когда я нашел свою цель, и я повторял ее каждый день в течение четырнадцати лет.

Мне пришлось посещать терапевта в течение нескольких лет после смерти моей семьи. На самом деле, больше одного, потому что никто не вторгался, и мой дядя продолжал заменять их в надежде, что один из них останется. Они никогда этого не делали.

Но все они говорили мне одно и то же , что мое навязчивое внимание к прошлому будет препятствовать процессу моего исцеления и что мне нужно направить свою энергию на другие, более конструктивные занятия. Одни советовали заняться искусством, другие — спортом.