Хрупкая Жизнь (СИ)
- Автор: Фай Наталья Рассказчица Фай
- Язык: русский
- Жанр: Роман, новелла
Электронная книга - «Хрупкая Жизнь (СИ)». Краткое содержание книги:
На следующий день после посещения юной леди на ферме Голдфишеров с самого утра бурлили нешуточные страсти. Не так уж часто леди и лорды из высшего общества снисходили до того, чтобы нанести визит босоногой деревенщине. По правде сказать, в семействе Голдфишеров никогда ещё не случалось ничего подобного. Потому все они, от мала до велика, были каждый по-своему взбудоражены происшествием.
Старшие и младшие 'золотые рыбки' громко обсуждали всё увиденное и услышанное, не отрываясь, впрочем, от своих будничных дел. Мужчины чаще обычного устраивали перекуры и собирались в небольшой тесный круг, чтобы перемолвиться словечком-другим. Девушки весело хохотали над общими шутками. Дети перебегали от одной рабочей делянки к другой и шептались, передавая друг другу новые важные секреты.
Миссис Юджиния Голдфишер безраздельно царила в просторной, светлой кухне внутри дома. Это была не просто кухня - это была её кулинарная мастерская, её вотчина, то самое место в доме, которое целиком и полностью принадлежало только ей одной. Любой входящий сюда на время становился её гостем и должен был вести себя соответствующим образом, соблюдая негласные правила уважения к хозяйке.
Время близилось ко второму завтраку, и пора было прогревать печи. Разжигая огонь сразу в трёх очагах, миссис Голдфишер раздавала своим дочерям указания, проверяя, достаточно ли тщательно они очищают овощи, и заодно выслушивала их рассказы о гостье. Сама Юджиния её видела лишь мельком и не успела составить собственного мнения. Поэтому она придирчиво заставляла их вновь и вновь повторять все подробности - как Эмили себя вела, как смотрела, что именно и какими словами говорила, каким тоном... Выросшая в большой семье и сама теперь заправляющая порядками в весьма обширном семействе, миссис Голдфишер мастерски владела тонким искусством сбора информации. Её острые, пронзительные светло-голубые глаза внимательно следили за рассказчицами, подмечая малейшие нюансы. Она обращала особое внимание не только на их пересказ, но и на то, какими интонациями и выражениями рассказчицы сопровождают этот словесный портрет. Чтобы понять, каков тот или иной человек в своей натуре, все эти детали очень важны. А порой эти детали, передающие эмоции и впечатления, и есть самое важное, а всё остальное - лишь пересуды да сплетни.
- Ах, маменька, вы бы только видели, с каким наслаждением леди Эмилия поедала наши капустные пирожки! - эмоционально взмахнула рукой Оливия, самая старшая из сестёр Голдфишер, - Если бы мне кто сказал, что на свете есть благородная леди, которая воспримет деревенскую еду как достойное блюдо, я бы ни за что не поверила. Но она выглядела очень натурально, когда жмурилась от удовольствия и даже засмущалась, когда ей показалось что она съела слишком много. Не побоюсь этого сказать, она совсем такая же, как и мы.
- Никогда не говори ничего подобного, особенно при высокородных, - жёстко ответила, словно хлестнула, миссис Голдфишер, - Она просто маленькая ещё. Девочка, а не девушка, наивное дитя. Всё ей ново и интересно, как любому ребёнку. Вырастет и научится всё делать точно так же, как и все эти расфуфыренные напомаженные девицы. И будет, как они, поправлять ежеминутно свои юбки, высоко задирать голову, фыркать и говорить гадкие вещи с самым невинным выражением на своём миленьком личике. И даже не подумает вновь замарать свои туфельки нашей деревенской землёй и не присядет больше вместе с тобой за один стол, уж поверь мне.
- Ну не знаю, не знаю... Ты, безусловно, права, мама. Но... Есть же ещё и врождённый характер, против которого не пойдёшь... И характер этот виден с детства, разве нет? - неуверенно протянула Оливия, - И кстати это не я сидела с нею, а Кэт.
Юджиния зыркнула на свою третью дочку, и та под её взглядом тут же съёжилась и покраснела.
- Кэтти у нас вообще, как я погляжу, любительница заводить отношения с людьми не из своего круга. А вот что мне с этим несносным мальчишкой делать, ума не приложу... Никогда ещё мне не встречалось настолько упрямого ребёнка. Что ему ни скажешь, всё наперекор делает. Этот мальчишка прямо сущее наказание, ей-богу.
Любому, кто мог бы услышать её слова, несомненно, показалось бы странным, что миссис Голдфишер называет своего сына Вэлентайна не по имени, а 'этот мальчишка', и говорит о нём так, будто бы он и вовсе не её родной ребёнок, а кто-то чужой, случайно попавший в их семью. Мистер Голдфишер, как и многие из братьев и сестёр Вэлли, переняв эту манеру, говорили таким же образом, как между собой, так и при мальчике.
Впрочем, сам Вэлентайн к подобному обращению за все двенадцать с небольшим лет своей жизни уже успел привыкнуть. Хоть это и не избавляло его от обиды, надо заметить, совершенно справедливой. Вот и сейчас, стоя за дверью и всё прекрасно слыша, ощущал он себя весьма скверно.
Там и застала его миссис Голдфишер, когда выходила в кладовую за луком - печального, подпирающего собой стенку в коридоре мальчика со спрятанными в карманах грязными ладонями. Юджиния крепко ухватила Вэлли за плечо и заставила пройти во двор, на свет. Оглядев мальчика с ног до головы, она покачала головой, поцокала языком, всем своим видом выражая, что очень недовольна, и бормоча себе под нос, что ума не приложит, что с ним таким непутёвым, делать.
Одежда его после всех приключений нового летнего сезона и впрямь выглядела совсем плачевно. Рубашка и брюки действительно некогда перешли к мальчику от старших братьев, а старая коричневая кепка и вовсе была отцовской, ещё с поры его юношества. Но попали к мальчику все вещи в довольно хорошем состоянии и были крепкими, не залатанными и даже не выцветшими, однако сейчас общий вид вещей сильно испортился. Не прошло и трёх лет, как новенькая и целёхонькая одежда Вэлли стала напоминать безнадёжно потемневшую от грязи, истрёпанную и разорванную во многих местах неприглядную ветошь.
- И за что ты на наши головы достался такой? Позоришь только нас, нашу семью! - горько проскрипела, словно выплюнула миссис Голдфишер, - Мы все до одного честные труженики, но к тебе это как будто совсем не относится. Делаешь всё через пень-колоду... И вместо того, чтобы помогать отцу и обучаться нашему фермерскому ремеслу, носишься незнамо где, творишь незнамо что и якшаешься незнамо с кем... Вечно взлохмаченный и грязный, как будто только что из свиного хлева вылез. Да ещё и девицу в дом привадил, ты погляди-ка. Не стыдно тебе перед дамой в таком виде показываться? Не прожгли твои грязнющие ноги их благородные ковры? И как только она на тебя смотрит на такого...