Бергман [Сборник статей Сеанс]

За несколько лет до «Года из жизни» Яне Магнуссон совместно с коллегой-кинокритиком Хюнеком Палласом сделала фильм о Форё под названием «Вторжение к Бергману». Авторы привезли на остров нескольких режиссеров, чьи фильмы Бергман имел в своей безразмерной коллекции VHS, еще у дюжины кинематографистов взяли выездные интервью. Люди на экране делятся своими личными рассуждениями и переживаниями, и это должно бы оживить бронзовый образ, но получается как раз наоборот. Клер Дени боится заходить внутрь дома, как будто стоит перед святыней. Алехандро Гонсалес Иньярриту со свойственным ему пафосом объявляет деревянный домик в лесу Меккой и Ватиканом одновременно (после чего, в отличие от Дени, устремляется внутрь широкими шагами). Но и обсуждение режиссера, по существу, неизбежно превращается в дискуссию слепых, ощупывавших слона.

Титр в фильме предупредительно сообщает: «Влияние Бергмана на мировое кино столь огромно, что о нем даже трудно говорить». Вуди Аллен, один из главных поклонников героя («Мужья и жены», «Интерьеры» или «Разбирая Гарри»), рассуждает о комическом в связи с «Улыбками летней ночи». Ханеке высказывается о «Часе волка» — он сам снял фильм с почти таким же названием, — на ходу формулируя поучительные афоризмы («Страх — двигатель культуры»). Уэс Крэйвен, чья фильмография начинается ремейком «Девичьего источника», говорит о смерти в «Седьмой печати», Такеши Китано — о молчании в «Молчании». И даже в одних и тех же фильмах люди видят разное: к примеру, в «Лете с Моникой» Дени интересует женская точка зрения, а Аллена (и Скорсезе с Копполой) — голая Харриет Андерссон.

Ярче всех во «Вторжении к Бергману» выступает, как обычно, Ларс фон Триер. Помимо монолога о том, как классик проводил время на Форё в непрерывной мастурбации, датчанин жалуется, что Бергман ни разу не ответил на его многочисленные письма, но зато активно переписывался с Томасом Винтербергом. При этом Винтерберг, как утверждает Триер, смотрел «только один фильм Бергмана, причем худший» — «Фанни и Александр». Это спектакль, конечно: Триер строит отношения с Бергманом по модели отношений сына с отцом («А все-таки как я любил этого мудака», — заканчивает он свое выступление), и история с письмами, наверняка выдуманная, — парафраз идеи о молчании Бога, о котором были многие фильмы Бергмана, а у самого Триера — «Рассекая волны» и «Меланхолия».