В ожидании неизбежности

Ветер разогнал чёрные громадные тучи на уже темнеющем небе, открывая тем самым ещё только начинающую просыпаться Луну. И даже, ужасно надоевший мне за этот вечер, дождь ушёл в сторону, обходя с опаской бедного мальчика.

Тот тем временем уже успел подойти ко мне поближе. Он сказал:

– Мистер, я есть хочу.

Казалось, что этот малыш должен был вызвать у меня только сострадание. Он, в принципе, и вызывал у меня сострадание, но также, почему-то к горлу подступал необъяснимый страх. Я не привык видеть бездомных и бомжей в этом огромном мегаполисе. Да и откуда им взяться в наше-то технологическое время?! Когда по городу проезжают миллионы машин, а над дорогами, на протянутых магнитных рельсах, плывут поезда. Как мог попасть сюда этот бедный мальчик? Он как будто вылез из старого фильма, в котором дети бегают по улицам и просят кинуть им монетку, а пешеходы, ругаясь, проходят мимо. Странно, но во мне появилась брезгливость. Мне вдруг стал противен малец.

– У меня нет с собой ничего, – я не знал, что ещё сказать.

– Нет, у вас есть вы… и ваша кровь.

Я не совсем понял, что мальчик имел в виду.

Но из темноты в момент разговора вышел ещё один мальчуган, уже постарше. А за ним следом ещё один. Их стало трое. И у всех в глазах я видел голод, и серый отблеск от Луны светился в них. В этот момент я услышал быстрый топот, кто-то стремглав бежал по лужам в нашу сторону. А потом я почувствовал сильный удар по затылку. Секунду я ещё сопротивлялся, но потом голова сильно закружилась, и я упал, как мешок картошки, на грязный и холодный асфальт. Это была хоккейная клюшка, как мне показалось. Парень лет шестнадцати ударил меня ею, подбежав из-за спины. Когда я упал всем телом ниц, я видел лишь малыша, который первым подошёл ко мне. Глаза его налились кровью, и он прыгнул сверху на меня, как дикий зверь. Одним рывком развернул меня лицом к мрачному небу. Я увидел звёзды и яркую Луну. Где-то бесконечно далеко залаяла собака, опять хлынул дождь. Мальчик-беспризорник посмотрел на меня сверху вниз.