Электронная книга - «Между двумя мирами». Краткое содержание книги:
Я подошел к Михайлову, который сидел на поваленном дереве, который и послужил причиной остановки, самой банальной, но работающей во все времена.
— Рассказывай, — мой голос все еще звучал глухо, частично из-за контузии, частично из-за пережитой истерики. Все видели мою опухшую рожу, но деликатно отводили глаза, показывая, что все нормально, никто ничего не видит. Правильно, мужчины же не плачут. Какой идиот это придумал?
— Дозорные сообщили, что какой-то малочисленный сброд по кустам шныряет. Я охрану перестроил… не думал, что такое может случиться, — он замолчал, я же смотрел в одну точку. Никто не думал, что такое может произойти. Я тоже не думал. Потому что знал, что бомбы позже изобрели? Идиот. Есть порох, есть картечь, есть болванки, которыми артиллеристы швыряются. То, что бомбы не использовались — не значит, что их так трудно было изготовить и применить. — Христофор Антонович успел выстрелить в гниду эту, и он не в карету забросил свою бомбу, как хотел, я упал вместе с ней, и она рванула почитай сразу. Ну и Христофора Антоновича сразу наглухо, и ребят тоже. Только вот на тебя, государь, Петр Алексеевич, эта засада была устроена. Только супостаты не знали, что на Цезаре ты ехать будешь, да и как выглядишь — не знали, потому что даже не бежали в твою сторону.
— С чего ты взял? — я нахмурился. Если засада была на меня, то возникали вопросы к исполнителям. Они что, совсем идиоты? Куда-то переться даже не выяснив, как выглядит объект?
— Он удивился слишком, Христофора Антоновича увидев, аж отпрянул от кареты и озираться начал, но потом все равно решил в кареты бомбу зашвырнуть, фитиль-то уже догорал, чтобы, значит, самому не взорваться. Так что точно не Миниха так страшно порешить хотели.
— Не знаю, Кузьма Алексеевич, может и на Миниха, перед какими-то подлыми событиями решили нашу армию обезглавить, — я покачал головой. — Думать надо, да Ушакова сюда тащить. А себя не кори, все ты правильно сделал. Только такого предугадать не мог. Сейчас можешь, так что в следующий раз будешь уже настороже, — у Михайлова лицо вытянулось, когда я о следующем разе сказал. Ничего, поживем-увидим, а сейчас нужно Фридриха навестить, ведь может это вообще его папашу учудил, чтобы окончательно от наследника избавиться.
Глава 6
— Кто-нибудь может мне внятно объяснить, почему не осталось в живых ни одного пленного? — прошипел я, чувствуя, как в правом ухе начинает звенеть. Скорее всего, у меня этот звон сохранится теперь на всю жизнь, когда я буду нервничать и вообще пребывать в сильном волнении. Я стоял, опираясь руками на стол, и буравил взглядом сидящих напротив меня Михайлова и Репнина. Они переглянулись и весьма синхронно вздохнули.
— Так получилось, государь, Петр Алексеевич, — развел руками Михайлов. — В горячке боя, да после взрыва у всех просто пелена кровавая на глаза упала, и если до этого кто-то еще пытался захватить татей тех живьем, то потом никто уже себя не сдерживал.
— Да вы издеваетесь, — я рухнул на свое походное кресло и потер виски. Что же получается, кроме трупов, с которых, конечно, можно собрать кое-какую информацию, мы ничего больше не имеем? — Они что-нибудь говорили? Кричали? На каком языке изъяснялись? Хоть что-нибудь известно про этих нападавших? — призванные на этот малый совет офицеры, а они все были офицерами, включая Петьку, переглянулись и неопределенно пожали плечами. — Ну, хорошо, они не молча напали?
— Нет, орали нехристи эти, перекричать друг друга все пытались, — за всех ответил один Трубецкой, который почти успел добраться до этого бомбиста, обеспечившего себе место в истории, посмертно, правда, но обеспечившего. Слава Богу, что почти успел, а не то, лежать бы ему рядом с Минихом.
— Почему нехристи? — я уцепился за брошенное вскользь слово. — Вроде бы вполне европейской наружности тати были, или я чего-то разглядеть не сумел? — я недоуменно смотрел теперь на Трубецкого, который лишь досадливо поморщился, тем самым давая понять, что «нехристь» было высказано в сердцах, и не несло полезной смысловой нагрузки. Тяжело вздохнув, я снова задал интересующий меня вопрос. — Так на каком языке они переговаривались?
— На аглицком…
— Шведском…
— Польском… — Михайлов, Трубецкой и Петька ответили одновременно и замолчали поглядывая друг на друга. Я же лишь почувствовал, как дергается глаз и накатывает мигрень. Нападавших было не так чтобы много, и перепутать на каком языке они говорят было бы довольно проблематично для людей, которые в это время были прекрасно образованы и каждый из них знал, как минимум, два иностранных языка. Наконец, Михайлов неохотно ответил. — Поляков там больше было, несколько шведов, а командующий нападавшими и гренадер — точно англичане. Но только это ничего не значит. Кто-нибудь мог нанять этот сброд с миру по сосенке…