Сфера времени

— Да грязнит он жутко и смердит.

— Слушай, десятник, я сейчас постараюсь сделать тебе лекарство, но если хочешь, чтоб рука прошла, то придется потерпеть. Хорошо?

Мужчина кивнул.

— Подрожье тоже вылечишь?

Фрося на мгновенье застопорилась, соображая, что имел в виду гость.

— Подрожье? Простуду что ли? Сам справишься, я лишь помогу немного. Там в печи доходит взвар и леденцы от горла.

— Леденцы? — не понял гость.

— Увидишь, — отмахнулась ведьма.

Пока говорили, она взяла небольшое количество серы, примерно столько же дёгтя, смешала их с мёдом и глицерином, взяв соотношение один к двум. Больше всего боялась, что «пациент» получит химический ожог. Закатала рукав платья и нанесла мазь себе на внутреннюю часть предплечья. Подождала. Вроде не печёт. Ещё немного погодя смыла. Всё хорошо, кожа не красная. Решилась.

— По идее должно помочь. Но если будет жечь, скажи мне тут же, смоем, — предупредила, намазывая кисть мужчины мазью.

— Потерплю, — буркнул Юрий, — чай немаленький.

— Не надо терпеть. Здесь не поход, а я не враг. Просто лекарство очень сильное, может навредить. Понял?

— Да.

Закончив заниматься рукой, накрыла горшочек крышкой и убрала на полку. Достала из печи взвар, процедила, добавила мед и дала:

— Это надо пить сегодня всю ночь, понемногу. Твои воины сами сменятся, или их разбудить надо?

— Поднять лучше, остальное сами.

— Хорошо. Я сделаю. А ты ложись на нижние полати и спи.

— Нет.

— Да. Или ты хочешь до дома не доехать и помереть в дороге? Чтоб меня твоя матушка потом живьем закопала?

— Нет матушки… — гулко отозвался гость.

— Прости… — Фрося смутилась, кто её на язык тянул, спрашивается. Пришлось объяснять:

— Пойми, когда болеешь, лучше пару дней отлежаться да отвара попить. Чем запустить всё.

Десятник нахмурился. Как бы плохо ему не было, но перед дружиной слабость свою он не желал показывать.

Ефросинья ждала. Останется мужчина, зная все риски, при своём мнении — его право. Она его понимает, принимает и уважает. Не более и не менее.

— Юрий, не глупи, — раздался из угла комнаты бас, и Фрося разве что не подпрыгнула от неожиданности. Забыла, что в доме уже спят люди. Одного из них они своими разговорами, видимо, разбудили. — Иди, ложись, я прослежу, чтоб отроки сменились. Завтра метель не уляжется. Поэтому лечись, иначе брат твой меня на ремни порвёт.

Спорить с басовитым дядькой десятник не стал и молча выпил первую партию взвара. Фрося удовлетворённо кивнула, вынула из печки маленький горшочек с плавающим в можжевеловой карамели имбирём. Двумя отточенными деревянными палочками ловко достала оттуда кругляшок корня, помахала им в воздухе. Опять макнула и снова потрясла. Так повторила несколько раз, потом протянула:

— В рот положи и рассасывай. Как сладость закончится, корень разгрызи, а потом спать. Поздно уже.

Юрий сделал, что сказала ведьма, и аж зажмурился от неожиданного удовольствия.

— Что это? — спросил он.