Ах, эта черная луна!

Появился он спустя некоторое время в другом месте, и об этом мы расскажем в свое время. Однако нам не удастся выяснить со всей достоверностью, как он появился в новом месте и куда исчез в данной точке нашего повествования. По этому поводу существует несколько версий.

Одну из них услышит от Юцера Любовь. Юцер расскажет ей следующее: «Однажды мне нужно было исчезнуть. Дело не терпело отлагательства и случилось в вечеру. Ночь, спасительница беглецов, дала мне передышку до рассвета, и я, представь себе, спал. Это странно — спать в ожидании худшего, но положение мое было столь отчаянным, что никакое иное действие просто не приходило в голову. Разбудил меня крик муэдзина. Он кричал пронзительно».

В этом месте Любовь прервет рассказ отца вопросом, что такое муэдзин. Юцер кратко введет ее в историю ислама, но мы не станем тратить времени на это довольно банальное объяснение, из которого будет явствовать, что Юцер не был ни большим знатоком религии Зеленого Пророка, ни ее большим почитателем.

Надо сказать, что до пребывания в Средней Азии Юцер очень любил зеленый цвет. У него были зеленый сюртук для верховой езды, зеленая курительная комната и зеленые домашние тапки. Если бы правила хорошего тона не предписывали синий цвет поутру, серый пополудни и черный вечером, Юцер, без сомнения, отдавал бы предпочтение зеленому в любое время суток. Но после четырех лет, проведенных в среднеазиатской пестроте, он невзлюбил яркие краски, а зеленый цвет, призванный успокаивать нервную систему, стал Юцера безумно раздражать.

«Это тупой, эмоционально убогий, совершенно не вдохновляющий цвет!», — сказал он на второй год пребывания в Средней Азии жене, выменявшей остатки французской губной помады на зеленое покрывало для кровати. Покрывало называлось «сюзане» и было вышито зелеными нитками по куску хлипкой хлопчатобумажной ткани. Мали гордилась покупкой, и Юцер не хотел ее огорчать, но больше это сюзане не появлялось в их домашнем обиходе.

А в ночь, проведенную на железнодорожной станции, Юцеру вдруг взял и приснился зеленый сон. Поначалу перед глазами просто колыхались зеленые наплывы. Юцер не ощущал себя ни утопленником, ни гостем в подводном царстве. Воды в его сне вообще не было.

Наплывы были похожи на спускающийся с небес занавес. Юцер пытался понять, из какой ткани этот занавес сделан. В тканях он разбирался хорошо, некогда вел дела одной мануфактуры и дело это изучил досконально. Но для ткани, увиденной во сне, названия у него не находилось.

Чем-то эта ткань напоминала туркменский шелк, но не была плотной. И наплывы были похожи на туркменский рисунок. На салатном фоне темно-зеленые пласты. Ткань пузырилась. Было ясно видно, что тяжелые ярко-зеленые полосы тянут легкую светло-зеленую основу за собой. Занавес падал, скользя, словно в небесах разворачивали рулон. Зеленые волны набегали одна на другую. И опять же, воды в этом зрелище не было ни капли.