Частичка тебя. На память

Ко всему должно выработаться привыкание. И не оббивать колени об его равнодушие я еще не научилась, но еще непременно научусь.

Нужно просто почаще себе напоминать эту его фразу. Кроме моей работы его ничего не интересует.

— Чудесно, — я нацепляю на лицо выражение искренней радости, — значит, ты подпишешь договор?

Он подписывает, все так же, без улыбки. Его тепло полагается его принцессе, она ушла — для меня в его прогнозе погоды только заморозки и ничего больше.

Ничего. Я переживу.

— Подожди меня в приемной, — он двигает ко мне мою копию договора, — я сделаю один звонок и покажу тебе твое рабочее место. Да и персоналу тебя надо бы представить.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы типа по-военному не щелкнуть каблуками. Раньше я так действительно дурачилась.

Есть, сэр, разрешите выполнять?

И в серых глазах Ника всегда подпрыгивали веселые черти.

Сейчас это будет совершенно неуместно.

— Эндж, — Ник окликает меня, когда мои пальцы касаются ручки двери. Оборачиваюсь, смотрю на него, присевшего на край стола, крутящего в пальцах фиджет-куб. Отстраненный, бесстрастный. Совершенно чужой.

— Есть первые распоряжения, Николай Андреевич?

— Твоя беременность точно от ЭКО?

Этот вопрос бьет прямо в яблочко, и чтобы выражение моего лица никак не поменялось, мне приходится приложить усилия.

Иначе говоря — ты точно беременна не от меня?

Пару секунд я позволяю себе недоумение — одновременно прикусываю язычок болтливой дуре, которая восторженно подпрыгивает в моей груди.

Ему не плевать, смотри!

Плевать. Именно поэтому вопрос задан так, что мы снова делаем вид, что той ночи между нами не было. Он даже не смотрит мне в глаза.

Ольшанский по-прежнему не хочет вспоминать об этой ночи, но он привык отвечать за свои поступки. Вот только у него есть невеста, счастье в личной жизни, вот от неё, от любимой пусть и будет его ребенок.

— Сроки ставили по УЗИ, — спокойно озвучиваю я, — они очень точны. Ошибки быть не может.

Пусть это ложь. Мне не стыдно. Мой ребенок — только мое чудо. Лучше так, чем быть в тягость отцу, напоминанием об ошибке, сделанной по пьяни. Я свое чудо буду любить изо всех сил, за папу и маму, за дедушку и бабушку.

Ник коротко покачивает подбородком, принимая мой ответ, и я выскальзываю из его кабинета.

Что ж, предварительная работа проведена. Будем надеяться, бумаги из частного перинатального центра мне не понадобится.